Молодые решили уйти от свекрови, чтобы начать спокойную жизнь, но вскоре свёкор принёс тревожную новость

София заглянула к ней в кабинет в середине дня. Живот у нее стал заметнее, походка чуть осторожнее, но прежняя энергия никуда не делась. Она вошла, закрыла за собой дверь и несколько минут ходила вдоль стола, постукивая пальцами по спинке стула.

— Что-то случилось? — спросила Олеся.

— Была на УЗИ.

— И?

— Мальчик.

— Прекрасно. Считай, у него уже есть половина приданого. Я соберу все, из чего Петрик вырос.

— Спасибо, но дело не в вещах.

София наконец села. На лице у нее было такое напряжение, что Олеся отложила ручку.

— Говори.

— Я подумала… мальчику нужен отец.

— Мальчику нужен хороший пример, — мягко поправила Олеся. — И не обязательно этот пример должен исходить только от отца.

— Вот ты можешь быть таким примером. Ты сильная, нормальная, ответственная. А я? Я же вечно куда-то бегу, то одно хочу, то другое, сегодня уверена, завтра передумала. Какой из меня пример?

— Возможно, ребенок сделает тебя спокойнее.

— А если нет?

Олеся прищурилась. София явно пыталась подвести себя к какому-то решению, но стеснялась произнести его напрямую.

— Сонь, давай честно. Что произошло?

Подруга вздохнула.

— Богдан совсем меня измучил.

— Плохо относится?

— Наоборот. В этом и проблема. Он каждый день встречает меня после работы. Возит к врачу. Покупает фрукты, витамины, какую-то полезную крупу, название которой я даже выговорить не могу. Читает, как развивается ребенок по неделям. Знает, когда мне нельзя нервничать, хотя, по-моему, мне нельзя нервничать всегда, особенно рядом с ним.

— И тебе это нравится, — догадалась Олеся.

София закрыла лицо руками.

— Нравится. Вот в чем ужас. Я ловлю себя на том, что жду его у входа. Что мне приятно, когда он забирает сумку, открывает дверь машины, спрашивает, что я ела. Я, Олеся, я! Человек, который всегда смеялся над семейными сценами.

— Это не ужас. Это жизнь.

— А если после родов он изменится? Сейчас заботливый, а потом скажет: «Дорогая, борщ на плите, рубашки в корзине, ребенок плачет, а я устал».

— Тогда ты с ним расстанешься. Но пока он этого не сказал. Пока он делает другое.

— Значит, попробовать?

— Попробовать. Не обязательно сразу расписываться. Поживите, присмотритесь. Ты же никогда не была ханжой.

София пыталась сохранить сомневающийся вид, но глаза у нее уже радостно блестели.

— Ты правда так думаешь?

— Правда.

Вечером она позвонила Олесе уже из дома.

— Леська, Богдан пригласил меня на свидание.

— Отлично. Иди.

— Я сказала, что пока не готова встречаться с ним наедине.

— Зачем?

— Чтобы не сдаться слишком быстро. Он же обрадуется и решит, что победил.

— Соня…

— Не перебивай. Он предложил взять с собой подругу, а сам возьмет друга. Ты идешь со мной завтра в семь.

— То есть я должна пойти на твое свидание и развлекать незнакомого мужчину?

— Да. Ты же моя подруга. И вообще, тебе полезно выйти из дома.

Олеся усмехнулась.

— А если я откажусь?

— Я уже сказала, что ты согласилась.

София отключилась раньше, чем Олеся успела возмутиться. Та только покачала головой. В конце концов, вечер вне дома действительно мог ей не повредить.

На следующий день к ее подъезду подъехала машина. Олеся спустилась, поправляя пальто, и уже собиралась открыть заднюю дверь, когда увидела водителя.

За рулем сидел Кирило.

Он повернулся и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Олеси предательски дрогнули пальцы.

— Добрый вечер. Значит, этот вечер обещает быть лучше, чем я думал.

Она на секунду потеряла голос.

Из заднего окна выглянула София и замахала рукой.

— Садись быстрее! Представляешь, они друзья. А я-то думала, что просто беру какого-то Богданова товарища.

Олеся села в машину, чувствуя одновременно радость, обиду и тревогу. Кирило не звонил. Не писал. Пропал. А теперь оказался здесь, улыбается, будто между ними не было того разговора у двери кабинета.

Весь вечер он почти не сводил с нее глаз. Богдан смотрел на Софию так, будто готов был записывать каждое ее слово, даже если она говорила ерунду. София сначала изображала независимость, потом постепенно расслабилась, смеялась, позволила Богдану положить ей в тарелку салат и даже не возмутилась.

Олеся разговаривала, улыбалась, отвечала Кирило, но внутри была натянутая струна. Ей хотелось спросить, почему он исчез. Хотелось сделать вид, что ей все равно. Хотелось встать и уйти. И еще сильнее хотелось, чтобы он задержал ее руку и сказал что-нибудь простое, объясняющее эту пустоту последних дней.

В дамской комнате София тут же набросилась на нее с вопросами.

— Что между вами?

— Ничего.

— Не ври. Он смотрит на тебя как влюбленный подросток. И ты тоже не похожа на женщину, которая просто встретила знакомого.

— Он женат.

София замолчала, но ненадолго.

— Кольца я не видела.

— Кольцо не всегда показатель. Я знаю, что у него есть жена и дочь.

— Богдан говорил, что они с женой давно не живут. Не разводятся из-за ее работы. Там какие-то сложности с контрактом.

— Все может быть. Но женатый мужчина остается женатым, как бы красиво это ни объяснялось.

София внимательно посмотрела на нее и неожиданно не стала спорить.

— Тогда будь осторожна. Только, Лесь, по глазам видно, что поздновато осторожничать.

За столом у мужчин шел похожий разговор.

— Ты, я смотрю, неровно дышишь к Олесе, — сказал Богдан, когда женщины вышли.

Кирило покрутил в руках салфетку.

— Мы познакомились в ее офисе. Я работал там. Сначала просто общались. Потом я понял, что пропал.

— А она?

— Говорит, что хочет дружбы. Думаю, боится.

— Имеет причины?

— Да. И одна из причин — я не свободен официально.

— Анна?

Кирило кивнул.

— У нее на следующей неделе должен решиться вопрос с контрактом. Она обещала, что после этого мы подадим на развод.

— Значит, сначала реши это, — спокойно сказал Богдан. — А потом уже смотри на Олесю так, будто готов увезти ее прямо из ресторана.

Кирило невольно улыбнулся.

— Думаешь, заметно?

— Только слепому нет.

После ужина они сначала отвезли Софию. Богдан вышел проводить ее к подъезду, а она, вместо того чтобы изображать недоступность, неожиданно позволила ему взять себя под руку. Олеся проводила их взглядом и улыбнулась.

— Кажется, София решила дать ему шанс, — сказал Кирило, трогаясь с места.

— Думаешь, он справится?

— Богдан человек упорный. Очень правильный, иногда даже слишком. София внесла в его жизнь хаос, и ему это нравится. Он никогда не знает, что она выкинет, а для него это почти приключение.

— Со временем хаос может надоесть.

— Может. Но он любит ее. Когда узнал о ребенке, буквально с ума сошел от желания быть рядом. Думаю, ради нее он выдержит даже беспорядок в расписании.

Они подъехали к дому Олеси. Она взялась за ручку двери.

— Спасибо за вечер.

— Я провожу.

Они молча дошли до подъезда. Там Олеся остановилась и повернулась к нему.

— Кирило, я хотела спросить. Ты исчез потому, что я попросила оставить нас друзьями?

Он опустил взгляд.

— Отчасти. Но не только. Я хотел разобраться со своей семейной ситуацией, прежде чем снова появляться рядом с тобой. Мне нечего было предложить, кроме слов, а слова в твоей жизни и так слишком часто оказывались пустыми.

— Я думала, друзья хотя бы иногда звонят.

— Ты права. Прости.

— Я не звонила тебе первой, — призналась она, хотя до этого собиралась сделать вид, что пыталась. — Не хотела выглядеть женщиной, которая сама не знает, чего хочет.

Кирило грустно улыбнулся.

— А я не хотел давить. В итоге оба молчали.

— Что теперь?

— Теперь я прошу не отталкивать меня. Пока я решаю то, что должен решить, позволь мне быть рядом хотя бы другом.

Олеся посмотрела на него. Подъездный свет падал на его лицо, делая его совсем открытым, почти беззащитным.

— В выходные я обещала детям куда-нибудь выбраться за город, — сказала она вдруг. На самом деле ничего такого она не обещала, но отступать было поздно.

— Можно мы с Никой присоединимся? Я знаю хорошее место. Небольшая база у озера, лес, тихо. Детям понравится.

— Хорошо, — ответила она. — Давай попробуем.

Повисла пауза. Обычная, почти школьная, когда все слова сказаны, но уходить не хочется.

Олеся решила завершить ее по-дружески: приподнялась, чтобы поцеловать Кирило в щеку. Но он в тот же миг повернул голову, и ее губы коснулись его губ.

Он замер всего на секунду, будто давал ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Тогда он обнял ее и поцеловал уже по-настоящему — горячо, бережно, сдерживая порыв и одновременно теряя над ним власть.

Олеся понимала, что должна остановиться, но одиночество, накопившееся за годы, его тепло, запах, тихое дыхание рядом не оставили ей сил. Она ответила на поцелуй так, будто давно знала: именно этого боялась больше всего.

Когда они отстранились, оба молчали. Кирило смотрел тревожно, ожидая, не пожалеет ли она.

Олеся вдруг рассмеялась.

— Как-то не очень похоже на дружеское прощание.

Он выдохнул с таким облегчением, что она снова улыбнулась.

— Прости. Я слишком долго об этом думал.

— Не извиняйся. Я тоже не особенно сопротивлялась.

— Могу повторить.

— Нет, — она отступила к двери подъезда, все еще улыбаясь. — Тогда это уже будет перебор.

Она вошла внутрь, поднялась в лифте и всю дорогу держала пальцы на губах, будто боялась, что этот поцелуй исчезнет, если перестать его чувствовать. Кирило сел в машину не сразу. Постоял у подъезда, посмотрел на светящиеся окна и впервые за долгое время позволил себе поверить, что у него есть шанс…