Муж был уверен, что контролирует ситуацию, пока жена не произнесла свою фразу
— голос сорвался.
Никто не ответил.
И это было красноречивее любых слов.
Несколько минут стояла тяжелая тишина. Елена смотрела в окно. Вера гладила ее по плечу. Валентина Степановна что-то шептала себе под нос. Даниил стоял у стены, скрестив руки, и не сводил с отца разочарованного взгляда. Николай вышел на балкон, хотя давно бросил курить, и нервно затянулся сигаретой, которую нашел у жены. Светлана собирала грязную посуду — не потому, что это было нужно, а чтобы занять руки.
Телефон Сергея снова завибрировал.
Алина:
«Ты вообще нормальный? Я тут жду, свечи горят, а ты молчишь. Передумал — так скажи. Не трать мое время».
Не трать мое время.
Сергей медленно набрал ответ:
«Алина, мне нужно сказать тебе важное. У меня серьезные финансовые проблемы. Долги больше ста тысяч в месяц. Я не смогу снимать квартиру, ходить по ресторанам и покупать подарки. По крайней мере, какое-то время. Но если ты правда меня любишь, мы справимся. Ты ведь говорила, что тебе нужен не кошелек, а настоящий мужчина».
Он отправил сообщение и положил телефон экраном вниз.
Ждал.
Три минуты. Пять. Десять.
Телефон молчал.
Сергей открыл мессенджер. Сообщение не было отмечено как прочитанное, но Алина была в сети несколько минут назад.
Значит, видела.
Просто не ответила.
Через несколько минут он обновил ее страницу. Аватарка исчезла. Имя стало недоступным.
Она заблокировала его.
Везде.
За какие-то пятнадцать минут он перестал для нее существовать.
Елена, не поворачивая головы, спросила:
— Ответила?
Сергей промолчал.
— Поняла твои финансовые проблемы?
Он покачал головой, хотя она не смотрела.
— Так я и думала, — тихо сказала Елена. — Знаешь, Сергей, я не злорадствую. Мне даже жаль тебя. Ты правда не понимал. Жил в каком-то мире, где мужчина в пятьдесят три может начать все сначала одним щелчком пальцев. Где молодые красивые женщины влюбляются в опыт и возраст, а не в подарки. Где долги исчезают сами собой, а ответственность за семью — вещь необязательная.
Она повернулась к нему. На лице не было торжества. Только бездонная усталость.
— Но реальная жизнь так не устроена. За кредиты платят деньгами и годами. За легкомыслие — последствиями. За удовольствие — отказом от чего-то другого. А за предательство близких людей платят одиночеством.
Даниил сел рядом с матерью.
— Мам, может, я устроюсь дополнительно? Водителем, грузчиком на выходных, куда-нибудь еще. Я помогу.
Елена провела рукой по его щеке.
— Не надо, сынок. Ты должен строить свою жизнь, а не разгребать наши завалы. Я справлюсь. Теперь, когда не придется закрывать его расходы, — она кивнула на Сергея, — может, у меня даже получится откладывать. Может, я брошу вторую работу и начну наконец спать.
Вера крепче обняла сестру.
— Переезжай к нам. Вместе с Даниилом. Тесно будет, но переживем. Зато не придется тянуть эту квартиру.
— Спасибо, Вера, — Елена покачала головой. — Но нет. Квартира оформлена на нас двоих. Даже если я уеду, обязательства не исчезнут. Если Сергей не будет платить свою часть, отвечать все равно придется мне. Я останусь здесь. Буду платить сама. Зато крыша над головой будет своя.
Она посмотрела на Сергея.
— А он пусть решает, что ему делать.
Сергей сидел, сжавшись, и не мог подобрать слов. Он хотел извиниться, объяснить, что не хотел так, что не думал, что не понимал. Но все это звучало бы жалко.
Он предал жену на ее день рождения. При всей семье.
Годами пользовался ее трудом, ее деньгами, ее здоровьем — и не замечал.
Он хотел уйти к женщине, которая улыбалась ему за подарки, и был настолько слеп, что считал себя достойным новой жизни.
— Лена, — наконец выдавил он. — Прости. Я не знаю, что еще сказать. Просто прости.
Елена усмехнулась.
— За что именно? За то, что хотел уйти? Это твое право. За любовницу?
