Муж оставил жену одну оплачивать полную тележку продуктов, но вечером обнаружил, что дома правила изменились

В очереди повисла густая, тяжёлая пауза. Пенсионерка позади Марины осуждающе покачала головой и тихонько пробормотала:

— Ишь какой! Сайгак! Даром что пожилой!

Лариса зависла с занесённым над клавиатурой пальцем.

— Отмена будет? — буднично спросила кассирша.

За годы работы она видела и не такое. Люди ругались, дрались и даже разводились из-за скидочных купонов. Беглый муж был просто небольшим разнообразием в рутине.

Марине не было стыдно перед чужими людьми. Ей было до слёз обидно от самого факта. Жлобство мужа достигло абсолюта. Он готов был унизить её при всех, лишь бы ничего не платить за семью.

Но плакать она не собиралась. Не в её правилах было устраивать драму на публике. Она сделала глубокий вдох, выпрямила спину.

— Будет отмена! — ровно произнесла Марина.

Она подошла к стойке и начала уверенно отодвигать продукты.

— Вот эту говядину, сервелат, палтус, икру, буженину и мужской крем для бритья убирайте. Вычёркивайте это всё. Шоколадки тоже не нужны.

Марина оставила на ленте молоко, хлеб, недорогие макароны, овощи, кусок свинины по акции, чтобы приготовить котлеты, и простой чай.

Она достала из кармана свою заначку — несколько смятых купюр, которые специально отложила на крайний случай.

— Вот это пробивайте.

Итоговая сумма усохла до скромной отметки — 1800. Марина расплатилась, сложила свои немногочисленные продукты в тканевую сумку и спокойным шагом вышла из супермаркета. Домой она ехала на автобусе.

Машину-то этот гений экономики забрал, умотав со стоянки. Ну и пусть. Пока автобус трясся по ухабам, в голове Марины зрел план. План жёсткий, обидный и бьющий точно в самую уязвимую точку её скупого супруга — в его тщеславие.

Вернувшись домой, Виктора она не обнаружила. Видимо, герой отсиживался в гараже, пережидая бурю. Прекрасно…