Муж отвернулся от меня, узнав о беременности, но вскоре звонок адвоката изменил всё

Когда я ехала домой через городские пробки, моя дочь впервые пошевелилась внутри меня. Маленькое уверенное движение, словно ладонь постучала в дверь.

«Я здесь», — сказала она на языке тех, кто ещё не родился.

«Знаю», — ответила я мысленно. — «Я тоже».

Её зовут Алиса. Она родилась во вторник в июле, весом 3,3 килограмма, с тёмными глазами отца, как все утверждают, и моим упрямством.

Сейчас, когда я пишу это, ей восемь месяцев. Она сидит в шезлонге слева от меня и с очень серьёзным видом изучает собственные ноги.

Мы живём в доме, который я купила в небольшом пригородном городе. Здесь лучше свет, чем в старом доме, и есть сад, за которым я постепенно учусь ухаживать.

У моей практики теперь семь клиентов, моё имя написано на двери. Это значит для меня больше, чем я умею объяснить.

Подарок Антона изменил то, что для нас возможно. Я не делаю вид, будто это не так, но я старалась не позволить ему изменить то, кто я есть. Я по-прежнему проверяю собственную работу. По-прежнему звоню маме по воскресеньям.

Компания Дмитрия сильно сократилась в течение года после развода. По соглашению ему пришлось продать часть активов, а рынок оказался недобр к небольшим игрокам.

Он пользуется своим графиком общения с дочерью без серьёзных конфликтов. Он отец Алисы. Что бы он ни сделал со мной, это остаётся правдой. И я стараюсь, пусть не всегда идеально, особенно в дни, когда всё ещё злюсь, отделять одно от другого.

С Лидией Петровной я не разговаривала с тех пор, как она вышла из квартиры Ольги со своим печеньем. Не думаю, что это изменится…