Муж отвернулся от меня, узнав о беременности, но вскоре звонок адвоката изменил всё

Я честно подумала. У меня болела спина. Я устала. Мне не хватало дома, который был бы моим. И ещё я каким-то особым образом, которого не ожидала, больше не боялась.

— Я в порядке, — сказала я.

Правда в порядке.

Дмитрий согласился на урегулирование через одиннадцать дней после допроса. По сути, выбора у него не было.

Соглашение занимало двадцать три страницы. Дмитрий навсегда отказывался от любых претензий на имущество Антона, признавал его моим личным имуществом и возвращал все два миллиона триста тысяч денежных единиц с процентами.

Я получила шестьдесят процентов совместных активов: дом, инвестиционные счета, долю в его бизнес-активах. С учётом установленного судом недобросовестного вывода средств и поведения в ущерб второй стороне соглашения.

О неразглашении больше не было речи. Я не подписала ничего, что заставляло бы меня молчать.

Отцовство было установлено пренатальным ДНК-тестом на двенадцатой неделе. Дмитрий был биологическим отцом. Этот результат вошёл в материалы соглашения.

Чёрным по белому было доказано, что он ошибался с самого начала. Надеюсь, он внимательно прочитал эту страницу.

Первый платёж из фонда Антона поступил в среду утром в апреле. Я была на кухне у Ольги, когда на телефоне появилось уведомление.

Я смотрела на цифру и сидела очень тихо. Потом написала Ольге:

«Деньги пришли».

Она ответила тремя восклицательными знаками и одним словом:

«Маша».

Я позвонила Елене Калининой и сказала, что всё решено. Она помолчала.

— Антон был бы рад, — сказала она. — Правда был бы.

Окончательные документы о разводе Дмитрий подписал в четверг. На меня он не посмотрел.

Брак закончился…