Муж потребовал, чтобы я извинилась перед свекровью на коленях, но не знал, что у меня уже есть ответ

— В супермаркете, — продолжила Олеся. — Он там работает. Таскает коробки, разгружает товар. Выглядит плохо, Март. Очень похудел, постарел как-то.

Марта молча достала две чашки.

— Он сам подошёл?

— Нет. Увидел меня и хотел уйти между рядами. Я подошла первая. Он растерялся. Сначала делал вид, что всё нормально, потом разговорился.

— О чём?

— О матери. О долгах. О том, что ему тяжело. Что она его пилит с утра до вечера, что денег не хватает, что он работает почти без выходных. И, конечно, о тебе.

Марта отвернулась к окну.

— Что именно обо мне?

— Сказал, что всё понял. Что был слабым. Что ты была лучшим, что с ним случалось, а он сам всё разрушил.

Слова, которых Марта когда-то ждала, теперь пришли слишком поздно. Они не вызвали радости. Только тихую грусть — не по Назару, а по той себе, которая могла бы отдать всё за такое признание раньше.

— Он просил твой номер, — осторожно сказала Олеся. — Хотел поздравить с праздниками. Я не дала.

— И не давай.

— Я так и думала.

Марта налила чай. За окном падал снег, город готовился к зимним праздникам. Раньше в такие дни ей хотелось семейного тепла, украшенной кухни, запаха выпечки и мужского голоса рядом. Теперь она понимала: тепло не обязательно приходит от тех, кого ты когда-то выбрала. Иногда оно приходит от подруги с мандаринами, от собственной тишины, от дома, где никто не имеет права приказывать тебе падать на колени.

— Тебе его жаль? — спросила Олеся.

Марта подумала.

— Немного. Как жаль человека, который сам заперся в комнате и потерял ключ. Но я больше не хочу быть тем, кто выбивает ему дверь.

Олеся улыбнулась.

— Вот теперь я спокойна за тебя.

В канун праздника Марта устроила маленький вечер для подруг. Без громких тостов и показной радости. Они пили шампанское, ели её десерты, смеялись над старыми историями. В какой-то момент Олеся подняла бокал.

— За тебя. За то, что ты не сломалась.

Марта посмотрела на светящиеся гирлянды, на лица людей, которым доверяла, и поняла: она впервые за долгое время не изображает спокойствие. Она действительно спокойна…