Муж провёл всю ночь у любовницы. Под утро он тихо вернулся домой, прокрался в спальню — и схватился за сердце….

— Да.

— А вы, значит, жена?

— Бывшая, — ответила Елена. — Мы разводимся.

В глазах Насти мелькнуло что-то похожее на понимание.

— Значит, жизнь все-таки любит возвращать долги, — сказала она сухо. — Простите. Не хотела начинать грубо.

— Ты имеешь право говорить грубо, — тихо ответила Елена. — Больше, чем мы обе.

Подошла официантка. Они заказали чай. Черный, зеленый, с жасмином. Эти простые действия на несколько минут заполнили паузу, но напряжение никуда не делось.

— Я не знаю, с чего начать, — сказала Марина. Голос у нее дрожал. — Я узнала о тебе несколько дней назад. Нашла папку с фотографиями. До этого я всю жизнь думала, что я одна у отца. А оказалось…

Она не договорила.

Настя кивнула и медленно помешала сахар в чашке. Ложечка тихо звякнула о стенки.

— Не переживай, Марина. Ты ни в чем не виновата. Ты была ребенком. Выбор сделал не ты.

— Расскажи о себе, — попросила Марина. — Пожалуйста. Как ты жила? Какая была твоя мама?

При упоминании матери лицо Насти немного смягчилось.

— Мама была удивительной. Работала на двух работах, чтобы мне хватало на учебу, одежду, кружки, лекарства — на все. Она никогда не говорила про отца плохо. Просто однажды сказала: «У тебя есть папа, но у него другая жизнь. Это не значит, что с тобой что-то не так».

Настя опустила глаза.

— Она умерла, когда мне было восемнадцать. Болела быстро и тяжело. Я тогда поступила в медицинский колледж, работала санитаркой, училась, как могла. Выжила.

— Ты пыталась найти Виктора? — спросила Елена.

Настя подняла на нее взгляд.

— Один раз. После похорон мамы. Мне было страшно и очень одиноко. Хотелось… не знаю. Не денег. Может быть, справедливости. Или хотя бы увидеть, что он существует не только в маминых осторожных фразах.

Она сделала глоток чая.

— Я нашла адрес. Приехала к вашему дому. Стояла у забора. Ворота открылись, выехала машина. За рулем был он. Рядом — вы, Елена. Красивая, спокойная. Сзади сидела ты, Марина. Тебе было лет двенадцать. Ты что-то рассказывала ему и смеялась. Он тоже смеялся.

Марина перестала дышать.

— Ты видела нас?

— Да. Вы выглядели счастливой семьей. Настоящей. Цельной. Как картинка из чужой красивой жизни.

Настя горько усмехнулась.

— Я тогда подумала: зачем? Зачем мне врываться туда со своим горем? Чтобы разрушить вашу картинку? Чтобы увидеть его испуганные глаза? У тебя, Марина, было то, чего у меня никогда не было, — отец рядом. Я решила не отнимать это у тебя. Развернулась и уехала.

По лицу Марины текли слезы. Она не вытирала их.

— Прости меня, — сказала она. — За то, что я была счастлива там, где ты была одна.

— Не говори глупостей. Счастье не заканчивается от того, что досталось кому-то другому. Если бы я тогда испортила твою жизнь, моя бы от этого не стала лучше. Злость — это яд, который пьешь сам, надеясь, что плохо станет другому. Я слишком долго его пила. Хватит.

Она достала салфетку и протянула Марине.

— А сейчас? — спросила Елена. — Виктор знает, где ты. Он сказал, что хочет встретиться.

— Пусть хочет, — ровно ответила Настя. — Хотеть не вредно.

— Ты встретишься с ним?

— Не знаю. Может быть. Если он придет не покупать прощение, а говорить. Хотя о чем нам говорить? У нас нет общей жизни. Только кровь.

Она посмотрела на часы — простые, на силиконовом ремешке.

— Мне пора. Скоро смена.

— Ты работаешь в реанимации? — осторожно спросила Елена.

— Да.

— Раиса Михайловна…