Муж решил выгнать меня из дома прямо в день моего рождения. Сюрприз, который ждал его и всю его семью секунду спустя

— взревел он. Его голос был полон истерики.

— Лучше так, чем если нас посадят! — крикнула Светлана, и её лицо было искажено гримасой страха и злобы. — Тебя посадят. А нас хотя бы в качестве свидетелей.

Он понял, что в ловушке. Он был не просто банкрот. Он был заложником своих же провалившихся амбиций и жадности своей семьи, которая теперь обернулась против него.

На следующий день, словно по расписанию, пришли судебные приставы. Незваные гости постучали, а потом просто открыли дверь ключом, который, видимо, был предоставлен банком. Их лица были бесстрастными, их голоса механическими.

— Станислав Михайлович, уведомление о взыскании залогового имущества, — сухо сказал один из них, даже не взглянув ему в глаза. — По решению суда в связи с досрочным истребованием задолженности квартира опечатывается. У вас есть 24 часа, чтобы собрать личные вещи. Затем будет произведена оценка и продажа.

Елена издала дикий, животный крик, который резанул Стасу по барабанным перепонкам и остался в воздухе как эхо обречённости. Светлана тут же упала на диван рыдая, её плечи сотрясались. Стас не мог понять, как его блестящий план, его будущая карьера и его Вероника — всё это рухнуло за одну неделю. Как его жизнь превратилась в руины?

Он сидел на полу в своей гостиной, где всего несколько дней назад с такой гордостью унижал Катю, уверенный в своей безнаказанности и превосходстве. Теперь унижали его. Он осознал, что у Кати были не просто знания. У неё была власть, которую он, слепой от тщеславия, не видел и не мог оценить. Вся его жизнь, как карточный домик, сложилась от одного звонка.

Он позвонил Кате. После десятка неудачных попыток, когда он уже готов был отчаяться, она ответила. Голос был абсолютно ровен, как спокойная ледяная поверхность воды, под которой таится бездонная глубина.

— Чего тебе? — голос Кати был безразличен.

— Катя, прошу тебя, остановись. — Его голос был полон отчаяния, он с трудом мог дышать, каждое слово давалось ему с невыносимым трудом. — Я ошибся. Я был дураком. Я не знал про твоего отца. Прошу тебя, поговори с ним. Пусть он вернёт контракты. Я всё верну. Я верну тебе деньги. Я брошу Веронику. Я сделаю всё, что угодно!

— Слишком поздно, Стас, — ответила она. — Я не ошиблась в тебе. Я ошиблась, когда решила, что могу тебя исправить. Ты — пустое место. А с Вероникой ты уже расстался. И я не уверена, что она тебя бросила. Скорее, она просто исчезла, забрав с собой те деньги, которые ты снял с нашего общего счёта перед подачей на развод.

Наступило молчание, полное его собственной глупости и боли. У Стаса пересохло в горле. Он уже не мог оспаривать её слова. Они звучали как неоспоримая истина.

— Какие деньги?