Муж ушёл к подруге после рождения близнецов, а его мать заговорила о давней тайне

Меня словно мгновенно заморозили, превратив в глыбу антарктического льда. В голове не осталось ни одной связной мысли. Я видела только синюю куртку Виктора и грязные кроссовки, которые он забыл снять и которыми теперь пачкал мой чистый коврик. Почему-то думала лишь о том, что пол придётся мыть с хлоркой.

Наверное, так защищалась моя психика. Сознание наотрез отказывалось принимать, что два самых близких человека только что умножили меня на ноль и стёрли с лица земли.

Виктор продолжал лепетать. Уверял, что они вовсе не хотели меня обидеть, что всё случайно произошло на вечеринке, пока я гостила у мамы. Лариса якобы мучилась ужасным чувством вины и именно поэтому избегала меня.

Случайность растянулась на девять месяцев беременности, тайные встречи, свидания в отелях и всё то время, которое было до них. Просто споткнулись и упали. С кем не бывает.

Пока Виктор мямлил свои оправдания, во мне нарастала удушающая брезгливость. Находиться с ним в одной комнате стало физически невыносимо, от одного звука его голоса меня подташнивало.

— Хватит, — сказала я спокойно, ровно и тихо.

Он осёкся на полуслове и остался сидеть с открытым ртом. В его удивлении мне почудился испуг. Вероятно, Виктор ожидал, что я начну умолять его остаться, вцеплюсь в брюки, заплачу или швырну в него раскалённую сковороду вместе с картошкой.

Я не собиралась устраивать ему дешёвое представление. Не хотела, чтобы он почувствовал себя важным, ценным мужчиной, из-за которого женщины готовы драться. И уж тем более не желала давать им с Ларисой повод сидеть потом вечерами на кухне, нянчить детей и обсуждать мою истерику. Слишком много чести для предателей.

— Собирай вещи и уходи. Прямо сейчас.

— Ирина, но как же… Нам ведь надо решить вопрос с квартирой, с разводом. Давай обсудим всё по-человечески, — замялся он.

Квартира принадлежала только мне: ещё до свадьбы она досталась мне по наследству от бабушки. Делить Виктору было нечего, и он прекрасно это понимал. Из его имущества в доме оставались разве что вещи на пару чемоданов и игровой компьютер.

— Завтра принесёшь документы, я всё подпишу. Без суда, раздела имущества и взаимных обвинений. А сейчас уходи из моего дома к своим близнецам.

Я выключила плиту, чтобы не сгорела картошка, ушла в спальню и плотно закрыла дверь на защёлку. Потом села на край кровати в полной темноте и просидела там до утра, глядя, как по стеклу ползут капли затяжного осеннего дождя.

За стеной Виктор торопливо шуршал пакетами. Я слышала, как он собирает джинсы, рубашки, обувь, зарядные устройства, упаковывает системный блок. Наконец входная дверь громко хлопнула, в замке повернулся ключ.

Свободен. Птица улетела в новое гнездо, чтобы строить жизнь на обломках старой.

На следующий день Виктор, как и обещал, прислал курьера с документами о разводе. Его юристы уже всё подготовили — видимо, занялись бумагами заранее, пока Лариса ходила на последних сроках и выбирала коляски.

Я взяла ручку и, не читая мелкого шрифта и лишних строчек, размашисто расписалась возле всех аккуратно расставленных галочек. Юридические тонкости меня не интересовали. Хотелось поскорее содрать с себя прошлую жизнь, будто липкую грязную кожу, и больше никогда не вспоминать ни Виктора, ни Ларису. Курьер забрал папку, вежливо попрощался и ушёл.

Я просила общих знакомых ничего мне не рассказывать, но они всё равно передали каждую подробность. Оказалось, после ухода от меня Виктор отправился со своими пожитками к родителям. Ехать с огромными чемоданами и коробками в перинатальный центр или в крошечную съёмную студию Ларисы было неудобно. С новорождёнными близнецами там явно было не до обустройства его личного комфорта, поэтому он решил переждать у матери с отцом до выписки.

Родители Виктора были людьми старой закалки — строгими, интеллигентными, уважаемыми в городе врачами, отдавшими медицине половину жизни. Его мать, Раиса Ивановна, всегда относилась ко мне тепло. По выходным мы вместе пекли пироги, обменивались рецептами и могли часами разговаривать по телефону обо всём на свете.

О романе сына она, судя по всему, не подозревала: Виктор ничего ей не рассказывал. Наш брак Раиса Ивановна считала образцовой, почти идеальной семьёй. Позже мне в подробностях описали, как сын явился к ней с новостью.

Виктор открыл своим старым ключом родительскую квартиру и тяжело втащил в просторную прихожую два огромных чемодана и коробку с компьютером. Из кухни ему навстречу вышла Раиса Ивановна в домашнем фартуке, с поварёшкой в руке. Увидев багаж, она сразу поняла, что случилось что-то серьёзное…