Муж вернулся домой с бутылкой, а я вспомнила слова женщины, встреченной утром на улице

Она вернулась в палату. Даниил лежал под капельницей, очень бледный, но уже в сознании. Увидев Марину, слабо улыбнулся.

— Ты здесь?

— Здесь.

В палате пахло лекарствами, хлоркой и чужой бедой. Марина села на стул возле кровати.

— Даня, скажи честно. Ты вчера ел или пил что-нибудь еще? Что-то, чего не было у нас на столе?

Он нахмурился, будто пытался вспомнить.

— Нет. Только то, что мы готовили. И шампанское. А что?

— Врачи спрашивали.

Он закрыл глаза.

— Прости, что напугал тебя.

Марина смотрела на его лицо и не могла понять, где правда. Был ли этот тихий голос искренним? Или он умел играть так хорошо, что даже болезнь не мешала?

Любовь внутри нее теперь напоминала стеклянный бокал: еще целый, но уже с тонкой трещиной.

Вскоре приехала Лидия Андреевна. Она бросилась к сыну, потом обняла Марину, расплакалась.

— Как же так? Вы только поженились… Что говорят врачи?

Марина повторила все, что знала. Лидия Андреевна села у кровати, гладила Даниила по руке и шептала ему ласковые слова. Она выглядела искренне разбитой. Или Марине хотелось так думать.

Ночь Марина провела в больнице. Ей дали раскладное кресло. Даниил спал под действием лекарств, а она лежала рядом, не смыкая глаз. Вспоминала последнюю неделю, вытаскивая из памяти каждую мелочь.

Как он однажды быстро убрал телефон, когда она проснулась ночью.

Как уходил от разговора о будущем, когда она спрашивала что-то слишком конкретное.

Как неохотно упоминал прежние отношения.

Все это могло ничего не значить. Или значило слишком много.

Утро было серым, влажным. За окном мелко моросил дождь. Марина чувствовала себя разбитой: глаза жгло, спина болела от неудобного кресла, голова гудела от бессонницы…