Муж вернулся домой с бутылкой, а я вспомнила слова женщины, встреченной утром на улице

Марина лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. На кухне оставались два бокала. Она специально не стала их мыть. Пусть стоят до утра.

Ночь тянулась бесконечно. Любой звук казался подозрительным: щелчок батареи, шорох за окном, тихий вздох мужа. Марина прислушивалась к его дыханию и боялась сразу двух противоположных вещей — что с ним что-то случится и что не случится ничего.

Если ему станет плохо, значит, предупреждение было не пустым.

Если все пройдет спокойно, значит, она предала собственное доверие к нему ради слов случайной старухи.

Но Даниил спал. Иногда что-то тихо бормотал, иногда даже улыбался во сне.

Ближе к утру Марина задремала. Сон был тяжелый. Ей снилась та женщина у скамейки. Только теперь она не шептала, а кричала, протягивая к Марине руки:

— Поменяй. Поменяй, пока не поздно.

Проснулась Марина от движения рядом. За окном уже светало. Часы показывали начало восьмого.

Даниил сел на кровати и потер виски.

— Голова кружится, — хрипло сказал он. — Видимо, перебрал вчера. Хотя вроде немного выпил.

Марина мгновенно поднялась.

— Тебе плохо? Воды принести?

— Да нет… — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла слабой. — Просто странно. Как будто тело чужое.

Он встал, слегка качнулся и ухватился за спинку кровати. Потом медленно пошел в ванную. Марина слышала шум воды, потом приглушенный кашель.

Она почти бегом вышла на кухню.

Бокалы стояли на столе. Один — почти пустой. Тот самый, из которого пил Даниил. Другой — почти полный, оставшийся у нее.

Марина взяла оба по очереди, осторожно понюхала. Ничего. Обычный запах шампанского.

Но страх уже поднимался внутри густой волной.

Даниил вернулся из ванной очень бледный. На лбу выступила испарина.

— Марин, мне правда нехорошо. Может, еда какая-то не такая? Или аллергия? Хотя никогда не было.

Он сел на стул, опустив голову в ладони.

Марина присела рядом и взяла его за руку. Пальцы были холодные.

— Врача вызвать?