Свекровь поддержала сына, решившего силой забрать имущество жены, пока в дверь не постучали
Наталья видела через стекло, как они переглянулись. Быстро, тревожно.
Дмитрий что-то коротко сказал матери. Та взяла папку со стола, сунула в сумку. Привычное движение.
Заготовленное заранее на случай, если кто-то чужой окажется у двери. Дмитрий пошел в прихожую. В дверь позвонили ещё раз.
Наталья стояла на балконе, ждала. Звезды над городом не двигались. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда.
Она улыбнулась. Впервые за этот долгий вечер. Дмитрий открыл входную дверь, явно ожидая увидеть соседа.
Может, старика со второго этажа, который иногда приходил просить соль. Может, кого-то из знакомых, который не предупредил о визите. Кого угодно, только не то, что увидел.
На пороге стоял Павел Николаевич Бондаренко. Сотрудник полиции. В форменном пальто с погонами, с удостоверением в руке.
За ним двое в штатском. Плотные, спокойные, с той особой неподвижностью людей, которые привыкли входить в чужие квартиры по делу. «Добрый вечер», — сказал Павел Николаевич.
«Бондаренко, сотрудник полиции. Вы Савченко Дмитрий Романович?» Дмитрий открыл рот. Закрыл.
«Я… да. В чём дело?»
«Поступил сигнал о незаконном удержании человека по данному адресу». Голос сотрудника полиции был ровным, без нажима, как у человека, который сделал это тысячу раз и не видит в этом ничего особенного. «Позвольте войти».
«Какое удержание?» Дмитрий не отступал от двери. Не специально, скорее от растерянности.
«Никого здесь не удерживают. Жена дома, спит».
«Тогда это займёт одну минуту, — сказал Павел Николаевич. — Убедимся и уйдем».
Один из мужчин в штатском чуть шагнул вперед. Не агрессивно, просто обозначил присутствие.
Дмитрий отступил. «Проходите», — сказал он, и в голосе не было уже ничего. Ни хозяйской уверенности, ни той спокойной наглости, с которой он несколько минут назад выталкивал жену на балкон.
Они вошли. Павел Николаевич огляделся в прихожей. Привычно, цепко.
Потом прошёл в гостиную. Людмила Петровна стояла у дивана. Сумка у нее на плече.
Она успела повесить её на плечо, пока Дмитрий шёл к двери. Лицо застывшее, непроницаемое. То выражение, которое она умела делать в сложных ситуациях: не виновата, не удивлена, просто пришла в гости к сыну.
«Кто это?» — спросила она, глядя на вошедших.
«Сотрудник полиции», — сказал Павел Николаевич и поднял взгляд к балконной двери. Балкон был виден сквозь стеклянную дверь.
За стеклом темный силуэт. Женщина. Жена.
Стоит у перил, обхватив себя руками. Павел Николаевич подошел к балконной двери, попробовал ручку. Заперто.
Обернулся к Дмитрию. «Ключ», — сказал он. Пауза.
Секунда, длинная как минута. «Это балкон, — сказал Дмитрий. — Жена сама вышла проветриться».
«Ключ», — повторил сотрудник полиции. Тем же ровным голосом, без угрозы, без раздражения. Просто констатация.
Один из мужчин в штатском, тот, что был постарше, с короткой стрижкой и спокойными серыми глазами, сделал небольшой шаг к Дмитрию, не касаясь, просто сократив дистанцию. Дмитрий сунул руку в карман брюк. Достал ключ.
Протянул Павлу Николаевичу. Сотрудник полиции вставил ключ, повернул. Балконная дверь открылась.
Волна морозного воздуха ворвалась в комнату, резкая, как пощечина. Людмила Петровна невольно поморщилась. Наталья переступила порог.
Она шла ровно, хотя ноги слушались с трудом. Они немели, особенно ступни. Свитер пропитался холодом насквозь.
Щеки горели, пальцев она не чувствовала. Но она шла прямо, и лицо у нее было спокойным. «Добрый вечер, Павел Николаевич», — сказала она.
«Добрый вечер, Наталья Олеговна». Он посмотрел на неё внимательно. «Как вы?»
«Холодно, — сказала она. — В остальном в порядке».
«Сколько вы пробыли на балконе?»
«Около десяти минут». Он кивнул, что-то отметил в небольшом блокноте, который достал из кармана.
«Скорую я уже вызвал, — сказал он. — На всякий случай. Пусть осмотрят».
«Хорошо». Она прошла к дивану. Не тому, у которого стояла Людмила.
И села. Почувствовала тепло комнаты. Чувствительность начинала медленно возвращаться: сначала к лицу, потом к рукам…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
