Свекровь поддержала сына, решившего силой забрать имущество жены, пока в дверь не постучали
Людмила Петровна не двигалась. Стояла с сумкой на плече, и в её взгляде что-то переменилось. Исчезло то умное хозяйское, что всегда в нем было.
Осталась только растерянность. «Это провокация», — сказала она наконец негромко, почти себе под нос.
«Людмила Петровна, — сказал Павел Николаевич, — попрошу пока не разговаривать».
Он обернулся к одному из мужчин. «Зафиксируй обстановку». Тот кивнул, достал телефон и начал методично снимать комнату.
Стол, на котором стояли остатки ужина, стул, с которого явно только что встали, балконную дверь с ключом в замке.
«Сумку, пожалуйста», — сказал второй мужчина, обращаясь к Людмиле.
«Что?»
«Сумку положите на стол, без резких движений».
Людмила Петровна посмотрела на сына. Дмитрий стоял у стены, руки опущены, плечи чуть сведены. Он не смотрел на мать, смотрел в пол.
«Это мои личные вещи», — сказала Людмила.
«Положите сумку на стол», — повторил мужчина.
Она поставила сумку на стол медленно, с демонстративной неторопливостью, стараясь сохранить достоинство. Мужчина раскрыл сумку, достал папку. Открыл, пролистал бумаги, передал Павлу Николаевичу.
Сотрудник полиции смотрел на документы несколько секунд. Потом поднял взгляд на Наталью. «Это те бумаги, о которых вы говорили?»
«Да, — сказала она. — Доверенность на управление наследственным имуществом и согласие на переоформление банковского вклада. Они просили подписать сегодня».
«Ты сама принесла им эту идею?» — вдруг сказал Дмитрий.
Голос был глухой, без прежней уверенности, но в нем появилось что-то отчаянное. «Ты сказала, что согласна. Сама сказала».
«Я сказала, что подумаю, — ответила Наталья. — Это разные вещи».
«Ты…» — Он замолчал.
Что-то в его лице менялось. Медленно, как льдина, которая начинает трескаться. Он смотрел на жену и в первый раз за весь этот вечер, может быть, за все эти дни, смотрел по-настоящему.
Видел её, а не то, что хотел в ней видеть. «Дима, — сказала она тихо, — я читала вашу с мамой переписку неделю назад».
Тишина. «Ту, где написано: „Пока она в горе, самый удобный момент“, — продолжила она. — И: „Есть другие способы“».
Пауза. «Я поняла. Поэтому я и подготовилась».
Дмитрий смотрел на нее. В его лице не было злости, только что-то похожее на усталость. Или на то, что приходит, когда долго притворялся и, наконец, перестал.
«Павел Николаевич, — сказала Наталья, — там в гостиной за книжной полкой камера. Ещё одна на кухне, за горшком с плющом. И в прихожей, за вешалкой. Все три записывают в облако. Сегодняшний вечер записан полностью».
Сотрудник полиции посмотрел на полку. Подошел, наклонился. «Вижу», — сказал он.
«Там есть момент, — продолжила Наталья, — когда Дмитрий вставал из-за стола во время ужина. Несколько раз подходил к моей чашке. Я заметила и пересела. Чай не пила».
Павел Николаевич выпрямился, посмотрел на Дмитрия…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
