Мужчина привык жить за счет супруги и не поверил уведомлению о разводе. Попытка срочно снять деньги с ее карты обернулась для него неприятным открытием

— А у меня дома как раз пусто. Вчера все старое выбросила, решила порядок навести.

Дарья остановилась в дверном проеме. Ей хотелось сказать, что мясо в морозилке не может просто так испортиться, потому что для этого морозилка и существует. Хотелось напомнить, что она собиралась в выходные приготовить рагу, заготовить полуфабрикаты и хоть немного облегчить себе неделю. Хотелось наконец произнести вслух, что холодильник Валентины Павловны пустует не из-за уборки, а потому что каждое воскресенье она увозит отсюда сумки, набитые чужими продуктами.

Но Дарья промолчала.

Она сняла куртку, повесила ее на крючок и прошла в спальню.

— Ромочка, прихвати еще вон те сосиски, — донеслось с кухни. — И масло. У меня совсем закончилось, а сейчас такие цены, что страшно смотреть.

Дарья легла на кровать прямо в одежде и закрыла глаза. Стена была тонкой, и кухня будто оставалась рядом: шуршание пакетов, звон банок, скрип полок, хлопанье дверцы холодильника. Она попыталась представить, что находится далеко отсюда — в тихом номере, где никто не входит без стука, где нет чужих сумок и чужих голосов. Но воображение не слушалось.

Перед глазами снова и снова возникала Валентина Павловна — в своем неизменном темном спортивном костюме, с жесткой короткой завивкой, сосредоточенно складывающая продукты в сумки. И рядом Роман, который безропотно подавал ей все, на что она показывала пальцем.

Три года назад Дарья была уверена, что выходит замуж за совсем другого мужчину.

Они познакомились на выездном мероприятии для сотрудников больницы. Медперсоналу устроили короткий отдых за городом, и туда же приехала компания друзей, среди которых был Роман. Он работал инженером на производстве, разговаривал спокойно, без бравады, внимательно слушал и не пытался казаться интереснее, чем был.

Дарья тогда много рассказывала о работе. Ей всегда нравилось говорить о медицине — о точности, о человеческом теле, о том, как в операции нет мелочей, потому что любая мелочь может стать решающей. Большинство мужчин либо пугались ее профессии, либо начинали задавать нелепые вопросы с нервным смехом. Роман не перебивал, не отвлекался на телефон, не изображал интерес. Он действительно спрашивал, и в этих вопросах чувствовалось внимание.

После всех прежних разочарований это подкупило…