На новоселье у свекрови женщина неожиданно узнала квартиру своей бабушки, которая бесследно исчезла

— Звоню тебе по дороге, ты трубку не берёшь. Звоню Палычу, говорю: «Палыч, хватай свой костыль, стой у подъезда. Кажется, мою хату обносят».

— Приезжаю, а тут эта малиновая клуша мои вещи из шкафа на пол скинула. Палыч! — крикнула она в коридор. — Врежь ему ещё по хребту, чтоб дорогу забыл навсегда.

— Сделано, Степановна! — бодро отозвался сосед.

В коридоре раздался грохот падающей вешалки, треск рвущейся ткани и сдавленный вопль Ларисы Викторовны. Марина стояла, прислонившись к косяку, и не могла сдержать ледяной усмешки. Ситуация разрешилась самым справедливым и гротескным образом из возможных.

Она даже не испытывала на мужа злости, лишь брезгливость, как при виде раздавленного таракана. Артём, получив очередной болезненный тычок в район поясницы, вывалился из прихожей на лестничную клетку. За ним, громко причитая и прихрамывая, выкатилась Лариса Викторовна.

Она успела схватить только свою сумку, бросив рассыпанный по полу остальной гардероб.

— Мои вещи! Отдайте вещи! — попыталась она сунуться обратно в квартиру.

Палыч сделал резкий выпад тростью, словно копьём, остановив остриё в сантиметре от пышной груди свекрови.

— Вещи в окно швырнём, а сунешься ещё раз, я тебе этой палкой новый позвоночник соберу. Поняла, мадам?

Артём, тяжело дыша, стоял на один лестничный пролёт ниже. Его модная рубашка была перекошена, волосы растрёпаны.

Он поднял взгляд на жену, ожидая поддержки.

— Марина, ты это потерпишь? Твою семью избивает какой-то сумасшедший дед, скажи им!

Марина медленно вышла в коридор, перешагивая через брошенную кофту свекрови. Она посмотрела на мужа сверху вниз.

В её взгляде не было ни капли жалости.

— Моя семья, Артём, сейчас стоит на кухне и пьёт корвалол после твоей пятизвёздочной заботы, — чеканя каждое слово, произнесла она. — А ты — просто генетический мусор, который решил, что самый хитрый. Ключи от этой квартиры и от моей на тумбочку. Живо!

— Да я никуда не пойду. Это произвол! — попытался возмутиться Артём, но Палыч выразительно постучал тростью по дверному косяку. Звук получился убедительным. Артём судорожно похлопал себя по карманам, вытащил две связки ключей и швырнул их на коврик у двери.

— Подавись своими метрами, жлобы городские. Мы с мамой без вас проживём.

— Идите, идите! — махнула рукой Марина. — Вещи, Лариса Викторовна, я соберу в мусорные мешки и выставлю к подъезду через час. Забирать будете сами. Опоздаете — дворники порадуются.

— А чтоб вы не скучали по дороге, могу вызвать вам такси. До «Зари» доедете, там проплачено на месяц. Наслаждайтесь шведским столом.

Под бодрые, угрожающие взмахи трости Палыча Артём и Лариса Викторовна, роняя остатки достоинства на грязных ступенях, с позором ретировались вниз по лестнице. Лариса Викторовна даже не успела дожевать кусок колбасы. Хлопнула подъездная дверь…