На вокзале девочка вернула мне кошелёк и дала странный совет, который я всё же решила проверить.

Дорога показалась бесконечной. За стеклом тянулись мокрые фасады, серые остановки, лужи у бордюров, люди под зонтами. Марина вертела в ладони телефон. Несколько раз открывала контакты Назара и каждый раз закрывала. Позвонить? Сказать, что поезд ушел без нее? Нет. Если уж проверять, то без предупреждения.

Слова девочки крутились в голове так настойчиво, что становилось трудно дышать. Под кровать. Какая дикость. Взрослая женщина, руководитель проектов, человек, который ведет переговоры с крупными клиентами, полезет под кровать в собственной спальне, потому что ребенок с вокзала шепнул загадочную фразу. Марина даже попыталась усмехнуться, но получилось криво.

Такси остановилось у старой пятиэтажки на окраине. Мелкий дождь снова начал моросить, подъезд встретил знакомым запахом сырости, пыли и вчерашней еды от соседей. Марина поднялась на третий этаж, стараясь ступать тише обычного. Ключ вошел в замок легко. Дверь открылась почти без звука.

В квартире было спокойно. Слишком спокойно. Куртки Назара на вешалке не было, в коридоре стояли ее домашние тапочки, на кухне темнела пустая чашка. Марина прошла в спальню. Большая кровать с деревянным каркасом занимала почти всю комнату. Под ней хранились старые коробки, несезонная обувь и слой пыли, до которого давно не доходили руки.

Она постояла посреди комнаты, чувствуя себя нелепо. Потом медленно опустилась на колени, отодвинула одну коробку, заглянула вниз. Места было мало, но пролезть можно. Марина сняла пальто, оставила сумку рядом, легла на пол и, сжав зубы от отвращения к собственной глупости, забралась в узкое пространство под кроватью.

Пыль щекотала нос. Деревянные рейки нависали над лицом. Она лежала, слушая тишину квартиры, и думала, что теперь точно окончательно сошла с ума. Пять минут. Она полежит пять минут, выберется, примет душ, купит новый билет и никому никогда об этом не расскажет. Она даже представила, как вечером будет вспоминать эту сцену с нервным смехом: взрослая женщина лежит среди коробок и пыли, прислушиваясь к пустой квартире. Но смех в воображении получался натянутым, а тишина вокруг становилась все гуще. Казалось, стены тоже ждут какого-то звука.

Прошло больше пяти минут. Потом еще. Время растягивалось, как резина. Мысли возвращались к Назарам сообщениям, к его поздним возвращениям, к странной мягкости вчерашнего голоса. Марина уже хотела выбраться, когда в коридоре щелкнул замок.

Ключ повернулся медленно, уверенно.

Дверь открылась. В квартиру вошли двое.

Тяжелые шаги она узнала сразу. Назар. Но следом прозвучали другие — легкие, быстрые, женские, с тихим постукиванием каблуков.

— Проходи, — сказал Назар низким голосом. — Она уехала. До завтра точно не появится.

Женщина тихо рассмеялась.

— Так уверенно говоришь.

— Я сам видел расписание. Поезд ушел. Она слишком правильная, чтобы вдруг передумать.

Марина перестала дышать. В горле словно застрял комок стекла. Она осторожно нащупала телефон, который все еще был в кармане жакета, и почти не двигая рукой включила запись. Экран мигнул под ладонью, но свет не выдал ее: ткань закрывала дисплей.

Шаги приблизились к спальне. Дверь приоткрылась, матрас над Мариной скрипнул, когда кто-то сел на край.

— У вас уютно, — протянула женщина. Голос у нее был низкий, чуть хриплый, уверенный. — Не думала, что твоя жена такая хозяйственная.

— Она многое делает автоматически, — Назар усмехнулся. — Ей кажется, что так держится семья. Работа, порядок, планы. Очень удобно.

— А она точно ничего не подозревает?