Дочь вернулась к матери после десяти лет разлуки, и та сразу поняла, что просто утешением здесь не обойтись

— Да.

Пауза длилась долго. Где-то за стеной работал телевизор у соседей, глухо и однообразно.

— Я не пойду выступать открыто, — сказала Наталия Кирилловна. — Пока не могу.

— Вас никто не заставляет, — ответила Марта Андреевна. — Но материалы можно передать официально тем, кто имеет право их принять.

— Это законно?

— Да.

Еще одна пауза. Наталия Кирилловна медленно взяла визитку, которую протянула Марта Андреевна.

— Тарас Викторович Гнатюк, надзорное ведомство, — сказала Марта Андреевна. — Позвоните ему утром.

— Вы давно все это готовили?

— Нет, — ответила Марта Андреевна. — Оно само пришло ко мне позавчера вечером. С чемоданами.

На обратном пути Олеся смотрела на город за стеклом и почти не разговаривала. Еще несколько дней назад у нее была работа, квартира, привычный маршрут, плотный график, воскресные обеды у свекрови и ощущение пусть душной, но устроенной жизни. Теперь от той жизни остались два чемодана в прихожей матери и заяц, которого Злата называла Дедушкой.

— Как ты нашла Наталию Кирилловну? — спросила она наконец.

— Предположила, что в такой схеме кто-то раньше уже увидел лишнее. В подобных организациях это почти неизбежно. Нужно было понять, кого убрали.

— Но как?

— Запросила сведения о сотрудниках, уволенных за последние годы. Часть информации открыта, если знать, куда обращаться.

— Ты сделала это ночью?

— Вчера вечером, когда ты уснула.

Марта Андреевна остановилась на светофоре.

— Я плохо сплю, когда передо мной незакрытый вопрос.

Злата встретила их подробным отчетом. Пока мамы не было, Левко съел корм, потом сидел у холодильника и делал вид, что его забыли покормить. Тарас Викторович назвал это манипуляцией и не поддался. Еще Злата узнала, что у кота есть место за диваном, где он думает, и туда нельзя лезть, потому что у каждого должно быть личное пространство.

— Уважаю, — серьезно сказала Марта Андреевна.

— Дедушка тоже уходил думать, — сообщила Злата. — К воде. Он говорил, что вода помогает.

Тарас Викторович вышел из кабинета и встретился взглядом с женой.

— Наталия Кирилловна позвонит завтра, — сказала Марта Андреевна.

Он кивнул.

— По тендерам я направил запрос. Первое впечатление подтверждается. Там не один объект. И даже не два.

Он говорил тише, хотя Злата уже ушла обратно к книжкам.

— Пять лет системной работы. Суммы большие.

Олеся опустилась на стул. Она понимала смысл слов, но внутри все еще не успевала за ними. Варвара Степановна, которая выбирала Злате платья и указывала, как резать салат на семейных ужинах, становилась фигурантом уголовной проверки. Роман, которого Олеся когда-то любила, стоял рядом с этой схемой. Вопрос был только в том, насколько глубоко.

— Роман знал? — спросила она.

Тарас Викторович ответил не сразу.

— Это будет устанавливать следствие. Но часть документов он видел точно. Дальше — степень участия.

Олеся посмотрела в стол.

— Он стоял за спиной своей матери, когда закрывал перед нами дверь. Злата была рядом.

Никто ничего не сказал. Иногда ответ и состоит в том, что никто не пытается смягчить сказанное.

На следующее утро Олеся проснулась раньше дочери и вышла на кухню. Марта Андреевна уже сидела у окна с чашкой и толстой книгой, заложенной стикерами.

— Не спится? — спросила Олеся.

— Я встаю в шесть. Это не бессонница, а порядок.

Олеся налила воды, постояла у окна.

— Мам, можно спросить?

— Спрашивай.