Начальник был уверен, что к утру женщина станет сговорчивее, пока не открыл тяжёлую дверь

Гайдук резко развернулся к сопровождавшим его сотрудникам.

— Вывести Ковальчук и немедленно перевести подальше от этого блока. Чтобы больше я её здесь не видел.

Последние слова он почти выкрикнул, словно мог громкостью вернуть себе утраченное превосходство. Затем Гайдук вышел в коридор и удалился, не оглядываясь. Филин дождался, пока его шаги стихнут, и только после этого позволил себе устало выдохнуть.

— Теперь ты выйдешь отсюда, — сказал он Дарине.

— Зачем вы так рисковали ради меня?

Старик устало улыбнулся.

— Ты напомнила нам, кем мы были до того, как превратились в номера на одежде и строчки в чужих журналах.

Дарина вернула ему плед и шагнула за порог. Конвоиры повели её быстро, грубо подталкивая в спину, будто торопились поскорее убрать живое доказательство провалившегося замысла. Одна за другой за ними захлопывались металлические двери, и каждая отрезала ещё один тёмный коридор. Она не сопротивлялась и не задавала вопросов: за эту ночь научилась доверять не словам, а поступкам.

Лишь во дворе, увидев над высокой стеной чистое утреннее небо, Дарина остановилась. Слёзы прорвались внезапно — не от прежнего страха и не от жалости к себе. Она плакала от напряжения, которое наконец отпустило, и от нового чувства внутренней опоры. В ней не осталось выжженной пустоты, на которую рассчитывал Гайдук; вместо неё появилась твёрдая уверенность, что даже в самом тёмном месте человек способен сохранить свет.

В пятой камере Филин снова сел у стены. Бритый долго смотрел на закрытую дверь, затем тихо спросил, не сумеют ли теперь люди Гайдука всё-таки сломать девушку. Старик прикрыл глаза и ответил не сразу.

— Уже нет. После этой ночи она знает о себе главное. А такое знание у неё никто не отнимет…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇