Неожиданная развязка одного очень наглого автоподстава
Благодаря такому подходу его вскоре заметили нужные люди, и Гуров вышел на свободу в 1974 году. Восемь месяцев он видел только дом, стареющую мать и родной завод. Однако спокойная жизнь продлилась недолго, и потом он снова сорвался.
В 1976 году последовал второй срок — пять лет строгого режима в западной колонии за хранение и соучастие. Именно здесь Гуров начал окончательно превращаться в того человека, кем в итоге стал. Он разбирал любые споры абсолютно спокойно, без крика и без лишних угроз.
Мужчина просто садился, внимательно слушал обе стороны и выносил решение по совести. Его слушались не из первобытного страха, а из искреннего уважения, что было куда ценнее. Он вышел на свободу в 1981 году, когда ему исполнился тридцать один год.
К тому времени его мать уже серьезно болела из-за проблем с сердцем. Он провёл рядом с ней долгие четыре года, возил по врачам, держал дом в порядке и совсем не пил. Но в 1985 году она умерла, и что-то внутри него окончательно перестало его удерживать на пути исправления.
Третья отсидка началась в том же году — семь лет заключения за вымогательство. Его отправили в южный лагерь, где в итоге короновали и назначили смотрящим. Это произошло не потому, что он был чрезмерно жёстким, а потому, что всегда оставался справедливым.
Окружающие чувствовали в нём внутренний стержень, который не гнётся ни под давлением лагерной администрации, ни под чужими посулами. Он вышел в 1992 году в возрасте сорока двух лет, оказавшись в государстве, которое больше не узнавал. Вокруг были новые бандиты в ярких пиджаках, постоянные разборки и стрельба посреди белого дня.
Гуров смотрел на весь этот хаос с откровенной брезгливостью старого мастера, которому показывают отвратительную чужую халтуру. Его активно звали в дела, его слушали, а его слово имело огромный вес даже в те беспредельные годы. Но сам он в криминал нового времени принципиально не полез.
В 1998 году, в свои сорок восемь лет, он принял решение, которое сильно удивило многих его знакомых. Он ушёл на покой совершенно тихо и без громких объявлений. Мужчина купил за копейки полуразвалившийся дом в деревне Кривой Лог, в сорока километрах от Нефтеграда, завёл небольшой огород и кота.
К 2012 году ему исполнилось шестьдесят два года. У него было морщинистое лицо, тяжёлые руки, тихий голос и пронзительный взгляд человека, которого давно уже ничто не может удивить. Каждую осень он ездил в Нефтеград к внучке Насте, двенадцатилетней девчонке, которая жила с матерью в двухкомнатной квартире на окраине города.
Для маленькой Насти он был просто любимым дедом, который умеет починить всё что угодно и никогда не повышает голоса. Больше о его прошлом девочка абсолютно ничего не знала. И, честно говоря, знать эти подробности ей было совершенно незачем…
