Неожиданное возвращение пропавшего мужчины превратило свадьбу в момент, который никто не смог забыть

— Что?

— Телефон, Дима.

— Мой телефон — мое личное дело.

— На нем запись?

Дмитрий усмехнулся.

— Какая запись? Маша придумала.

— Тогда покажи.

— А ты кто, следователь? Ты десять месяцев где-то шлялся, а теперь пришел командовать?

Тишина стала другой. Острой.

Ольга отступила от сына и посмотрела на Дмитрия так, будто впервые увидела его лицо. До этого она сомневалась в Марии, злилась на нее, обвиняла молча. Но слова «где-то шлялся» в адрес ее сына, пропавшего на войне, перерезали последнюю нитку доверия.

— Выйди отсюда, — сказала она.

— Ольга Петровна…

— Выйди из моего сына дома.

— Это дом культуры, — зло бросил Дмитрий. — И свадьба моя.

— Уже нет, — сказал Иван.

Мария наконец подошла к Александру. Не обняла. Остановилась перед ним, будто перед огнем.

— Ты вернулся, — сказала она. — А я… я в этом платье.

Он посмотрел на ее руки. На синяк под кружевом. На кольцо у горла. На губы, искусанные до крови.

— Почему не сказала никому?

— Боялась, что он удалит запись. Я думала, там ты. Я думала, это единственная ниточка.

Александр закрыл глаза. На лице его прошла боль, не от раны.

— Маша, я ждал, что ты услышишь меня. Не верь тишине.

— Я слышала, — она сорвалась на шепот. — Но он дал мне голос. Твой голос. Я не смогла не поверить.

Дмитрий тихо двинулся к выходу. Николай перегородил ему дорогу.

— Куда?

— Воздуха.

— Подышишь позже.

— Вы не имеете права меня держать.

— Имеем право вызвать полицию, — сказала Елена. — И скорую. И военную службу правопорядка через контакты госпиталя. У нас тут раненый военнослужащий, возможное вымогательство, подделка документов и угрозы.

Дмитрий побледнел, но тут же взял себя в руки.

— Вы ничего не докажете.

Александр открыл глаза.

— Докажем.

Он медленно полез во внутренний карман куртки. Рука слушалась плохо. Мария хотела помочь, но он качнул головой. Достал маленький прозрачный пакет. В нем лежала синяя пуговица и сложенный вчетверо листок, затертый на сгибах. Еще — старый кнопочный телефон, поцарапанный, с треснувшим экраном.

Дмитрий изменился в лице.

— Откуда у тебя это?