Неожиданный финал одного брака по расчету

— Насер, убирайся из моего дома! Немедленно!

— Это еще не конец! — прошипел племянник, вырывая руку. — Я докажу в суде, что ты недееспособна, что этот проходимец манипулирует тобой!

Когда за ним захлопнулась дверь, в доме воцарилась тишина. Марьям медленно опустилась обратно в кресло.

— Прости, — сказал Тарас. — Я не должен был.

— Ты защищал свою честь. И мою. — Она подняла на него глаза. — Насер не успокоится.

— Знаю.

— Поэтому нам нужно действовать быстро. Я приняла решение, Тарас. Мы продаем дом.

— Что? Но это же… семейное гнездо. Символ статуса.

Она невесело улыбнулась:

— Это золотая клетка. Я прожила в ней больше тридцати лет и только сейчас понимаю, насколько она мне ненавистна.

На следующей неделе особняк Аль-Махмуд превратился в муравейник активности. Грузчики паковали антикварную мебель, оценщики составляли описи с важным видом, потенциальные покупатели бродили по комнатам, оценивающе поглядывая на мраморные колонны. Тарас наблюдал за этой суетой с необычным чувством, словно разбирали по кирпичику тот самый дворец, который когда-то казался ему воплощением недостижимой мечты. Хрустальные люстры бережно спускали с потолков и заворачивали в пузырчатую пленку. Персидские ковры сворачивали в тугие рулоны, картины в золоченых рамах исчезали в деревянных ящиках.

— Не жалеешь? — спросил он однажды вечером, когда они сидели на террасе среди коробок.

— О чем?

— О вещах.

Марьям покачала головой.

— Знаешь, после аварии, когда я очнулась в больнице и увидела, что осталось от моих рук… Первая мысль была не о боли. Я думала о том, что больше никогда не смогу прикоснуться к лицу мужа. А он уже был мертв. Вещи — что такое вещи?

Новый дом оказался скромным двухэтажным строением в тихом районе на окраине, где жили мелкие служащие и пенсионеры. Никаких фонтанов, никакого итальянского мрамора. Просто белые стены, плиточный пол и небольшой дворик с одиноким финиковым деревом.

— Добро пожаловать домой, — сказала Марьям, переступая порог.

— Соседи будут в шоке, — заметил Тарас, внося коробки. — Вдова Аль-Махмуд в обычном районе.

— Пусть. Я устала жить под чужим ожиданием…