Неожиданный финал одного брака по расчету

Насер явился через три дня, и его лицо при виде скромного дома исказилось от отвращения.

— Тетушка сошла с ума, — заявил он с порога. — Продать семейное наследие и поселиться в этой конуре.

— Это мой дом, — ответила Марьям спокойно. — И ты здесь гость. Непрошеный гость.

— Я пришел в последний раз попытаться вразумить тебя. Семья в ярости. Ты опозорила память дяди, связавшись с этим… — Он покосился на Тараса с презрением. — С этим авантюристом. Но еще не поздно. Разведись, верни хотя бы часть денег, и мы забудем об этом позоре.

— Нет.

— Тогда пеняй на себя. Суд признает тебя недееспособной, и я стану твоим опекуном. Это для твоего же блага.

После его ухода Марьям долго молчала, глядя в окно на пыльную улицу.

— Он выиграет, знаешь, — сказала она наконец. — У него связи, деньги на лучших адвокатов, поддержка семьи. А у нас… у нас есть правда. — Она невесело улыбнулась. — В катарских судах правда стоит дешевле хорошего адвоката.

Утром Тарас застал ее за непривычным занятием. Она перебирала документы, раскладывая их на две аккуратные стопки.

— Что это?

— Подготовка. — Она подняла голову, и Тарас поразился, как она постарела за эти недели борьбы. — Если Насер добьется своего, нужно успеть защитить фонд.

— Но как?

Она долго смотрела на него, словно что-то взвешивая.

— Есть способ. Но для этого мне нужна твоя помощь. И твое согласие.

— На что?

— На то, чтобы наш брак стал настоящим. Официально. Не просто никах, а полноценный брак, признанный властями Катара.

Тарас сел, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Но мы же договаривались… Контракт. Один год.

— Контракт закончится через два месяца. А Насер действует уже сейчас. Если ты станешь моим официальным мужем, он не сможет претендовать на опекунство. И главное — я смогу передать тебе управление фондом через завещание.

— Марьям, я не могу принять такое решение сразу…