Неожиданный финал одного родственного конфликта из-за квадратных метров

За окном жил своей жизнью родной двор. Скрипели детские качели. Вдалеке виднелась фигура Ларисы — она торопливо удалялась в сторону автобусной остановки, смешно спотыкаясь на своих высоких каблуках и волоча за собой розовый пластиковый чемодан.

Любовь Анатольевна так и осталась стоять в коридоре. Она тяжело опиралась рукой о стену. Полы ее халата безвольно распахнулись, взгляд был абсолютно пустым и потерянным.

— Катя, — произнесла она чужим, надломленным голосом. — Ты пойми меня правильно… Я же мать. Я только для родного сына старалась.

— Вы исключительно для себя старались, Любовь Анатольевна, — отрезала Катя. — Вы сегодня собственному сыну жизнь сломали. Своими руками. Не я — а вы.

Коля наконец вышел из спальни с туго набитым рюкзаком. Он тоскливо посмотрел на Катю. Явно хотел сказать что-то напоследок, но так и не решился.

— Коль, — бросила Катя ему вслед. — Ключи оставь на тумбочке у зеркала. Оба комплекта.

Он покорно выложил связки. Металл звонко звякнул о деревянную поверхность. Катя молча подождала, пока поверженная свекровь соберет свой шуршащий пакет. Тот самый пакет из супермаркета, с которым она еще сегодня утром так уверенно входила сюда вместе с риэлтором.

Любовь Анатольевна шла к выходу тяжело и медленно, словно у нее внезапно отнялись ноги. На самом пороге она обернулась:

— Ты еще пожалеешь…