Невесту считали непривлекательной, однако после свадьбы муж увидел её совсем с другой стороны
В последующие месяцы расследование подтвердило почти все сведения из книги Катерины. Северин лишился влияния и предстал перед судом за хищения, заговор и обстоятельства смерти жены. Ковальского осудили за подделку документов, участие в преступном плане и попытку уничтожить улики. Доктор Руденко потерял право заниматься медицинской практикой и ответил за незаконные заточения, которые санкционировал ради денег.
Имя Данила Левицкого официально очистили от обвинения в предательстве. В решении честно указывалось, что он медлил с передачей имевшихся сведений и пытался просчитать политические последствия, вместо того чтобы сразу выступить против Северина. Он не превратился после смерти в безупречного героя, но больше не считался преступником. Остапу было важно именно такое восстановление — правдивое, а не купленное новым мифом.
Мирослава получила полный законный контроль над материнской усадьбой и оставшейся частью наследства. Средства, выведенные Северином, начали возвращать по судебному решению. Родовой дом Левицких восстановили не в награду за предательство жены, а за счёт возвращённого имущества и снятых ограничений. Всё, что когда-то предлагалось Остапу как цена чужой жизни, теперь было возвращено законным путём.
После суда наступила непривычная тишина. Северин больше не мог прислать врача, запереть дверь или распорядиться судьбой дочери. Именно тогда Остап заговорил с Мирославой о том, чего раньше не решался предложить. Их первый союз был заключён под давлением: её обманули обещанием свободы, его вынудили спасать семью, а потому теперь она вправе потребовать расторжения брака или выбрать раздельное проживание.
— Ты сам хочешь освободиться? — спросила Мирослава, внимательно глядя на него.
— Нет, — ответил Остап без колебаний. — Но твой выбор должен весить больше моего желания. Так следовало поступить с самого начала.
Она не дала ответа сразу. Ей необходимо было убедиться, что решение рождается не из благодарности за защиту, не из страха одиночества и не из обязанности вознаградить мужа за отказ от богатства. Мирослава вспомнила его ожидание у запертой двери, осторожные руки в брачную ночь, снятые за ужином перчатки и письменные отказы, о которых он не собирался ей рассказывать. Затем выбрала остаться с ним.
Следующей весной они повторили обеты в узком кругу в материнской усадьбе. На этот раз не было отца, газет, любопытной толпы и соглашений, в которых чужие люди оценивали их жизнь деньгами. Мирослава сама выбрала платье, гостей и каждое слово обещания. Остап ждал её у небольшого алтаря уже не как участник сделки, а как мужчина, которого она свободно пригласила разделить будущее.
София стояла рядом и тихо дразнила брата: уроки танцев наконец научили его двигаться, не подвергая опасности чужую обувь. Марина, полностью оправившаяся после отравления, объявила, что герцогиня, пережившая за год пожар, попытку отравления и суд над собственным отцом, заслуживает хотя бы одну спокойную церемонию. Даже обычно невозмутимый Павло Кравченко не сумел скрыть улыбку. Смех Мирославы подхватили все, кто пришёл пожелать им счастья, а не поглазеть на зрелище.
Когда гости разошлись, супруги остались в знакомой галерее, где когда-то учились танцевать без музыки. Остап протянул руку, но, как всегда, дождался её движения. Мирослава вложила ладонь в его ладонь по собственной воле, и в этом простом жесте было больше смысла, чем во всей пышности их первой свадьбы. Теперь ни один из данных ими обетов не принадлежал Северину…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
