Ночью привезли мужа после ДТП вместе с его беременной любовницей, а свекровь умоляла спасти сына. Но унее уже была своя правда

— Ты заведующая? Давно?

— Два года. Ты присутствовал на банкете после моего назначения и даже говорил тост.

Он неуверенно кивнул, сославшись на множество дел, и снова опустил глаза к экрану. Разговор закончился. Лариса взяла медицинский журнал и ушла в спальню, но за дверью остановилась, прислонившись спиной к стене.

Это была усталость особого рода. Она не возникала после суток на ногах или трудной операции. Её вызывало существование рядом с человеком, для которого жена постепенно превратилась в фон: не в противника и даже не в источник раздражения, а в привычную часть обстановки. С открытым конфликтом можно работать, фон же просто остаётся на месте, сколько бы ты ни пытался быть замеченным.

Однажды Павел без обсуждения записал её на корпоративный ужин и сообщил об этом за три дня.

— Там строгий стиль одежды. Пожалуйста, оденься соответственно.

— Какого числа?

— Двадцать шестого.

— У меня суточное дежурство.

— Поменяйся с кем-нибудь.

— Я не меняю дежурства ради корпоративов.

— Этот ужин важный. Будут партнёры, остальные придут с жёнами.

— Павел, я отвечаю за отделение двадцать четыре часа. Отказаться от смены ради банкета не могу.

— Другие как-то находят возможность.

— Другие — не я.

На его лице появилось знакомое выражение: раздражение смешалось с детской обидой, словно жена отняла то, на что он имел право.

— Прекрасно. Тогда пойду один.

— Хорошо.

— Ты вообще понимаешь, что мы семья и иногда должны появляться вместе?

Лариса поставила чашку на стол.

— Я четыре раза была на твоих корпоративных вечерах. Присутствовала на юбилее твоей матери, свадьбе племянника и крестинах ребёнка твоего коллеги. Теперь скажи, когда ты в последний раз приходил на мероприятие, связанное с моей работой.

Павел не нашёл ответа.

— На конференцию ты не приехал, хотя обещал. На вручение благодарности от департамента я тебя даже не звала, потому что знала результат. На защиту нашей программы малоинвазивных операций ты тоже не пришёл. Это не упрёк. Я только отвечаю на твоё замечание о совместных появлениях.

После паузы он сказал:

— Ты всегда давишь логикой, чтобы победить в споре.

— Я не спорю и не пытаюсь победить. Я объясняю, почему двадцать шестого не буду на ужине. Скажи организаторам правду: твоя жена дежурит.

Он отправился один и вернулся в хорошем настроении. Лариса к тому времени уже спала. Наутро никто не продолжил разговор. Ещё один незавершённый конфликт осел между ними, присоединившись к прежним.

Степан Миронович замечал больше, чем позволял себе озвучить. Это проявлялось в мелочах. За семейным столом он первым наливал чай Ларисе. Когда жена слишком увлекалась наставлениями о правильном хозяйстве, осторожно менял тему. Если Павел пренебрежительно отзывался о больничной работе, отец кашлял и напоминал, что дело у Ларисы серьёзное.

Однажды они остались на кухне вдвоём, пока Валентина Петровна и Павел разговаривали в другой комнате.

— Лара, как ты вообще держишься? — спросил Степан Миронович.

— Нормально. Работы много.

— Это я понимаю. Не сердись на Валентину. Она по-другому не умеет.

— Я не сержусь.

— И на Павла тоже. — Он замолчал, подбирая слова. — Он вырос в определённой обстановке. Это не оправдывает его, но кое-что объясняет.

— Я понимаю, откуда всё берётся.

— Ты очень умная женщина. Если говорить честно, даже слишком умная для нашей семьи. Только считай, что я этого не произносил…