Новенького встретили грубо, но вскоре заключённые поняли, что сильно ошиблись в нём

В субботу рабочей смены не было. Люди тянули время кто как мог: кто-то играл в самодельные карты, кто-то стирал, кто-то ходил по двору кругами, будто мог растоптать срок ногами. Павло почти не выходил из барака. Он сидел на своей шконке, держался отдельно, иногда поднимал глаза на дверь и сразу опускал. Страх изматывает не хуже работы. За несколько дней человек с ним стареет.

После обеда Павла вызвали на встречу с адвокатом.

Встречи проходили в отдельном корпусе, куда заключенных водили через огороженный переход. Переход был длинный, решетчатый, с несколькими поворотами. Одна его часть была пристроена позже, и камер там не установили. Я отметил это еще в первые дни.

Павла вывели. Через несколько минут из барака вышли Дед и еще один человек Барона, худой, прыщавый, с нервными руками, прозванный Клопом. Они пошли не вслед за Павлом, а через хозяйственный двор — тем самым боковым путем, который вел к слепой части перехода.

У меня было меньше двух минут.

Если бежать напрямую через жилую зону, меня остановили бы сразу. Бегущий заключенный — это тревога, даже если он бежит от смерти чужого человека. Но за третьим бараком было техническое помещение вентиляционного узла. Дверь там держалась на простой задвижке: формально доступ закрыт, фактически хозяйственные работники пользовались ею каждый день. Из помещения шел узкий коридор к боковой части перехода.

Я вышел из барака обычным шагом, обошел здание, открыл задвижку и оказался среди труб. Там было жарко, пахло пылью, горячим металлом и старой краской. Гул стоял такой, что собственное дыхание казалось чужим. Я прошел коридор и вышел как раз туда, куда нужно.

Павло был прижат к решетчатой стене. Дед держал его за воротник. Клоп стоял сбоку, закрывая обзор от основного перехода.

— Передашь адвокату, что показания отзываешь, — говорил Дед тихо, почти ласково. — По здоровью. Понял? Не хочешь по здоровью — здоровье само испортится. Быстро и надолго.

Я подошел сзади. Шуметь не было смысла.

— Остап, — сказал я обычным голосом. — Тебя мастер цеха ищет. Говорит, по вчерашнему станку вопрос. Хочет ремонт на тебя повесить.

Дед обернулся. На лице сначала появилось раздражение, потом недоумение. Он явно не ожидал увидеть меня в этом месте.

— Какой еще станок? Ты кто такой, чтобы мне передавать?

В этот момент Клоп решил, что внимание Деда отвлечено, и ударил Павла в живот. Не смертельно, не сильно по местным меркам, но достаточно, чтобы тот согнулся и потерял воздух. Когда Клоп отвел руку для второго удара, я перехватил его запястье. Не выкрутил, не ударил, не сломал. Просто повернул движение туда, куда его тело уже пошло, и убрал опору.

Клоп оказался на полу. Без крови, без крика, без видимой травмы. Он лежал и несколько секунд не понимал, почему мир внезапно поменялся местами с потолком…