Одинокая акушерка пустила переночевать мать с ребенком. Сюрприз, который ждал

Алла положила ребенка на руки Светы. — Я… мне надо отдохнуть. Я вернусь. Что-то голова закружилась.

Выходя из родзала, Алла услышала за своей спиной голос Лиды. — Не показывайте мне. Не надо, я не хочу его видеть.

Алла с трудом дошла до поста и тяжело опустилась на стул. Может быть, она сошла с ума или слишком много думает о сыне в последнее время. Но ошибки быть не может.

Это Лидия родила ребенка, который является точной копией Володи. Володька появился на свет точно в срок. Алла сразу прижала его к себе, наслаждаясь звуком его голоса.

— Хорошо кричит, — похвалила акушерка. — Легкие отличные. Алла устало кивнула.

Она приподняла уголок простыни и посмотрела на малыша. Глазки казались невероятно большими и какими-то странно серьезными, словно он уже что-то понимает в этой жизни. Она коснулась пальцем родимого пятнышка под правым глазом.

Мальчик зажмурился и закричал с новой силой. — Красавчик, — похвалила акушерка. — Как назовешь?

— Володя. Владимир, — прошептала Алла. — Красивое имя.

Акушерка подошла к изголовью кушетки и погладила Аллу по голове. — Ты отлично справилась, девочка. А говорят, наши вечно рожают с осложнениями.

А ты будто создана, чтобы быть мамой. Подумай об этом. С твоими бедрами рожать и рожать.

Главное, чтоб было от кого. Алла слабо улыбнулась. — Нет, мне одного, пожалуй, хватит.

Девушка и впрямь боялась родов. Она прекрасно знала, что таков закон: врачи вечно болеют самыми экзотичными и редкими болезнями, у медсестер обычно ужасные вены. А акушерки рожают тяжелее прочих.

Но, к счастью, роды Аллы прошли легко, несмотря на все ее страхи и тревоги. Может, помогло то, что рожала она в том же роддоме, где и работала, и окружали ее хорошие знакомые, почти родные коллеги. Она любовалась своим сыном и не могла налюбоваться.

Оказалось, что у него есть еще одно родимое пятнышко, напоминающее плод клубники на спине. А еще он был страшно похож на Влада. Это было заметно сразу и становилось заметнее по мере взросления мальчика.

Алла боялась, что не сможет полюбить сына. Будучи беременной, она не испытывала потребности говорить со своим растущим животиком, гладить его, петь ему песенки. Она не представляла себя в роли матери.

Ее это пугало. Что, если те чувства, которые она испытывала, когда ее предал Влад, перенесутся на ребенка? Но, к счастью, любовь возникла в ее сердце, как только она впервые взяла его на руки.

И она сама испугалась того, насколько сильной была эта любовь. Она вдруг поняла, что сделает для Володи все, что угодно. Украдет, убьет, соврет и свернет горы, лишь бы ему ничего не грозило и лишь бы с ним все было хорошо.

Вернувшись из роддома, она часами рассматривала его пальчики, гладила его головку. Она вдыхала его особый, младенческий аромат и чувствовала себя абсолютно счастливой. Ее мать не спрашивала ни об отце ребенка, ни о том, будет ли он участвовать в воспитании сына.

Она просто помогала дочери во всем и пыталась быть хорошей бабушкой. И Алла была ей за это несказанно благодарна. И вот теперь она словно второй раз взяла на руки новорожденного сына.

Этот мальчик от Лидии был копией ее Володи. Нет, он словно был Володей, Владимир Второй. Не бывает таких совпадений, ну просто не бывает.

Алла вдруг вспомнила, что Лида решила отказаться от ребенка. Господи, да как же так? Что же теперь делать?

Она не может допустить, чтобы этот малыш оказался в детдоме, просто не может. Забрать его себе? Да кто ей отдаст?

В ее-то возрасте. Может, оформить опекунство, все же получится. Алла тряхнула головой.

Сперва все-таки надо поговорить с Лидой, узнать, кто является отцом ребенка. Но не бывает таких совпадений, просто не бывает. Алла долго не могла прийти в себя.

Она чувствовала, что должна еще раз увидеть малыша, увидеть Лиду. Но не решалась. Словно боялась, что на нее обрушится нечто, с чем она не сумеет справиться.

Она даже думала, что проще забыть обо всем. Это решение Лиды, и не ее дело вмешиваться и что-то там менять. Но глаза малыша такие же серьезные, такие же темно-серые и глубокие, как у ее сына.

Она не могла выбросить их из головы. Когда ее дежурство подошло к концу, она навестила ребенка. Да, сомнений не оставалось, он похож на Володю.

Похож так, что ее сердце сжималось от фантомной боли. И Алла решила, что должна действовать. Лиду перевели на послеродовое отделение.

В палате она была одна. Девушка лежала, отвернувшись лицом к стене. Сперва Алле показалось, что она спит, но она заметила, что плечи Лиды слегка подрагивают.

Она тихо плакала, как плачут обиженные дети, которые впервые в жизни столкнулись с несправедливостью. Лидия тихо позвала Аллу. Да, она обернулась.

Глаза ее покраснели, лицо опухло. — Я могу с вами поговорить? Алла подошла к кровати и опустилась на стоящий рядом стул.

— О чем? — резко ответила Лида. — Я уже все решила. Вам не удастся меня отговорить.

Да, я плохая. Да, мне не место среди нормальных людей. Убивать таких надо.

Я сама все это знаю без вас. — Но вы плачете. Значит, решение вас вряд ли радует.

Алла старалась вложить в свой голос как можно больше мягкости. Так она когда-то говорила с маленьким Володькой, когда он, как она говорила, забирался в бутылку и никак не желал идти на контакт. Лида села и резко тряхнула головой.

Темные волосы разметались по плечам. — У меня нет выбора, понимаете? — твердо сказала она. — А если вы хотите почитать мне лекцию о том, какая я плохая мать и какое я чудовище, то вы просто зря теряете свое время.

— Нет, я не хочу читать вам лекции, — тихо проговорила Алла. — Я просто хочу вам помочь. Может, получится?

— Не получится. По щеке Лиды скатилась слеза. — Ничего не получится. Я сама во всем виновата.

Ничего не исправить, понимаете? Ничего. Алла вздохнула.

Что же, пожалуй, есть один плюс. Видно, что Лида хочет поделиться своей болью. Теперь главное — не ошибиться.

— Можешь просто рассказать, что случилось? — предложила Алла. — Говорят, от одного этого может стать легче, а там посмотрим. Хорошо?

Лида задумалась. Алла рассматривала ее лицо. С ума сойти, она же совсем еще ребенок.

Жизнь только начинается, а на нее уже столько навалилось. Лида шмыгнула носом. — Вряд ли мне станет легче.

Я совершила ошибку и расплачиваюсь за нее. Мне правда жаль этого ребенка. Я все-таки на него посмотрела. Красивый.

Она задумчиво принялась обводить пальцем узоры на постельном белье. — А я с ним вот так. Говорят, что мы часто судьбу родителей повторяем.

Я так боялась, что так будет и со мной, а вот вышло, что все-таки повторяю. — И все-таки что случилось?