Одинокий ветеринар приютил раненого волка, когда внук потребовал его усыпить

— Всё, Рыжик… Кончилась наша история. Хорошо, что хоть вдвоём.

Волк с этим не согласился. Поднявшись, он обнюхал избушку и выбрался наружу: буран утих, путь снова был открыт.

Среди знакомых запахов Рыжик помнил особенный — металл и старую кожу. По нему он и двигался, разгребая снег. В километре от жилья, под большой елью, находился охотничий тайник: много лет назад отец Николая закопал там ящик.

По мёрзлой земле скользили лапы, повреждались когти, однако зверь продолжал рыть, пока не показалась деревянная крышка. Открыть её не удалось. Тогда Рыжик принялся грызть трухлявое дерево и понемногу проделал отверстие.

Внутри оказалось много железных банок: мясо, каша, овощи — охотничьи припасы на чёрный день. Одну банку волк подхватил зубами. Нести её по глубокому снегу было трудно, но до избушки он добрался.

Николай лежал без сознания, слабо и неровно дышал. Рыжик оставил ношу рядом и долго лизал ему лицо, пока старик не открыл глаза.

— Рыжик… Вернулся?

Зверь подтолкнул носом тушёнку. Николай с трудом разглядел её.

— Банка? Откуда же…

Не сразу он сообразил, что произошло.

— Ты дедушкин тайник отыскал? Как сумел?

Рыжик радостно завилял хвостом. На то, чтобы вскрыть банку охотничьим ножом, у Николая ушли почти все силы. Мясо казалось вкуснее всего, что он когда-либо ел.

— Спас меня, — говорил он, жадно глотая. — Вроде я тебя спасать должен был, а вышло наоборот.

Он поделился с Рыжиком. Оба ели с жадностью голодных, и Николай почувствовал, что понемногу оживает.

— Там ведь ещё много банок должно остаться. До весны хватит.

Волк согласно заскулил.

— Завтра доберусь, принесу остальное. А сейчас с печкой надо разобраться.

К вечеру сил хватило, чтобы подняться на крышу. Трубу и вправду забил снег. Николай вычистил её, затопил печку; в избушку вернулись тепло и уют.

— Теперь можно жить, — сказал он у огня. — И согрелись, и еда нашлась.

Довольный Рыжик лежал рядом. Когда-то человек спас его, теперь он сам выручил друга.

— Мы с тобой настоящая команда. Я тебя от смерти уберёг, ты меня. Квиты.

Волк потёрся мордой о его руку.

— И я тебя люблю, — улыбнулся Николай. — Надо же, какая дружба вышла: человек с волком.

Снова пошёл снег, но страха он уже не вызывал. В избушке было чем согреться и поесть; главное — они оставались вместе.

В это время лес прочёсывали поисковые группы. Степан нанял опытных следопытов, пообещав большую награду за пропавшего деда.

— Здесь он, возле Лесной горы, — говорил внук, указывая на карту. — Больше ему уйти некуда.

Место поисков выбрали верно; найти избушку оставалось делом времени.

Март принёс первые признаки весны. Снег сделался рыхлым, а днём с крыш начала капать вода. Рыжик теперь проводил снаружи всё больше времени: уходил от избушки и исследовал окрестный лес, но неизменно возвращался.

В один из таких дней он пришёл не один. Сначала Николай услышал за дверью незнакомое поскуливание. Голос принадлежал не Рыжику, и старик подошёл к окну, чтобы посмотреть, кто появился возле избушки.

За окном возле Рыжика стояла молодая волчица. Худая, с тусклой шерстью, явно дикая, она держалась подальше от жилья и осторожно втягивала воздух. У Николая от неожиданности перехватило дыхание.

— Рыжик, что ж ты наделал? — прошептал он.

Волк приблизился к двери, заскулил, будто спрашивая, можно ли привести гостью. Николай медленно вышел. Волчица напряглась, приготовилась бежать, однако осталась: голод пересиливал страх.

— Спокойно, девочка. Здесь тебя не обидят.

Рыжик потёрся о неё мордой, она ответила такой же лаской. Стало ясно, что познакомиться они уже успели.

— Откуда же ты пришла?

Ответа старик не ждал. Волчице было не больше двух лет. Вероятно, пришла из далёкой стаи; возможно, её изгнали. Молодые самки порой не находили места в семейной иерархии.

— Есть хотите?

Она жалобно заскулила, словно поняла вопрос. Николай вынес из избушки мясные консервы и поставил в нескольких метрах от крыльца.

— Бери. Только осторожно.

Обнюхав банку, волчица начала торопливо есть, как зверь, давно не видевший пищи.

— Оголодала, бедняжка.

Рыжик уселся рядом со стариком, наблюдая за ней с почти отеческой заботой.

— Влюбился? — усмехнулся Николай. — Ну и хорошо. Одним вам обоим в лесу нелегко…