Одинокий ветеринар приютил раненого волка, когда внук потребовал его усыпить

Допив бульон, волк устроился удобнее, всё так же глядя на старика.

— А год назад Таня заболела. Поначалу мы думали, что это простуда, но кашель всё не проходил. Тогда отвезли её в районную больницу, там обследовали… — На этих словах голос Николая задрожал. — Оказалось, рак лёгких. Уже четвёртая стадия.

Он замолчал и смотрел перед собой невидящим взглядом. Рыжик тихонько поскулил, будто сочувствуя.

— После этого я три месяца выхаживал её дома, не в больнице. Врачи так и сказали: помочь всё равно не смогут, пусть лучше побудет дома. Я кормил её с ложечки, давал лекарства, читал вслух книги…

Николай провёл рукавом по глазам.

— У меня на руках умерла. А перед смертью сказала: «Не оставайся один, Коля, найди себе друга».

Волк медленно подполз к табурету и положил морду ему на колено.

— Вот и нашёл, — сквозь слёзы улыбнулся Николай. — Только совсем не такого, как думал.

Шум мотора за стеной сарая встревожил Николая: в такую непогоду в деревню почти никто не заглядывал.

— Только тихо лежи, — шепнул он Рыжику.

Волк понял просьбу и затих в дальнем углу. Выйдя наружу, старик узнал синие «Жигули». Высокий мужчина в дорогой куртке выбирался из машины; городские ботинки проваливались в сугробы.

— Дедушка! — крикнул приехавший.

— Стёпа! Откуда ты взялся, сынок? — обрадовался Николай.

Степан Николаевич Ковальчук, тридцатипятилетний программист из областного центра, обнял деда.

— Выбрался на выходные. Соскучился по тебе. После бабушки ты ведь здесь один остался.

— Тогда заходи греться. Сейчас чай приготовлю.

Но внимание Степана привлёк сарай.

— Почему у тебя там свет? И пахнет чем-то необычным.

— Старые инструменты ремонтирую, — торопливо объяснил дед. — Ржавые все, от них и запах.

— Дай взглянуть, вдруг пригодится моя помощь, — предложил Степан и шагнул к сараю.

— Не нужно, там всё разбросано. Пойдём лучше в дом, побеседуем.

Внук, однако, уже добрался до незапертой двери и заглянул внутрь.

— Дедушка, здесь живой кто-то! В углу глаза светятся!

Скрывать Рыжика дальше было невозможно.

— Стёпа, не бойся только, — негромко начал Николай.

Фонарик на телефоне уже осветил серую морду и янтарные глаза. Степан отскочил от двери.

— Волк?! Дедушка, ты что творишь?

— Потише. Он болен, сил почти нет, опасности от него никакой.

— Никакой?! — Голос внука сорвался на фальцет. — Это же хищник, дикий зверь!

Выскочив из сарая, Степан схватил деда за рукав.

— Зови охотников или службу отстрела. Немедленно! Тебе жизнь надоела?

— Теперь выслушай меня, — твёрдо произнёс Николай. — Я подобрал его умирающим и выходил. Он стал мне доверять.

— Доверять! — Внук истерично рассмеялся. — Поправится твой волк и съест тебя!

— Нет, — старик покачал головой. — Добро волки помнят. Так они не поступают.

Степан принялся набирать номер.

— Кому собрался звонить?

— В службу экстренного реагирования. Пусть приезжают и забирают…

Николай резким движением вырвал телефон у него из рук.

— Никаких звонков. Дом мой, и зверь тоже мой.

— Твой зверь? — Степан смотрел на него, как на сумасшедшего. — Дедушка, ты нездоров. Бабушка умерла, и у тебя крыша поехала.

— Голова у меня в порядке. А ты городской дурак, раз так себя ведёшь.

— Значит, я дурак! — вспыхнул внук. — Не хочу, чтобы волк сожрал моего деда, и потому дурак?

— Не сожрёт, — спокойно повторил Николай. — Иди в дом. Я тебе покажу, как он меня слушает.

— Нет уж! — Степан загородил ему дорогу. — Больше к нему не сунешься. Завтра вызову ветеринаров, пусть усыпляют.

— Моего Рыжика? Усыплять?! — В глазах старика вспыхнул гнев.

— Ещё и назвал его! — Внук схватился за голову. — Завтра поедем к врачу. У тебя начинается психическое расстройство.

Они стояли во дворе лицом к лицу, а между ними разверзлась пропасть: ни один не мог понять другого.

— Стёпа, этот зверь избавил меня от одиночества, — устало сказал Николай. — Появилось ради чего жить. Ты этого не понимаешь.

— Ради чего? Чтобы превратиться в его обед? — фыркнул Степан.

За дверью негромко завыл Рыжик. Напряжение передалось ему, зверь беспокоился…