Он был богат и одинок… пока на его пороге не появилась она
Ночью Андрей снова поднялся, так и не уснув. Накинул халат и пошёл вниз: может быть, немного виски поможет успокоить мысли. Возле кухни остановился. За дверью негромко пели.
Оксана сидела у окна, повернув лицо к луне. Протяжная печальная мелодия напоминала колыбельную; знакомая хрипотца делала чистый голос особенно тёплым. Слова звучали на том самом языке, на котором заговорил с ней Руденко.
Дверь подалась под рукой Андрея, и песня оборвалась. Оксана вскочила.
— Я вас не слышала, господин Савчук.
— Что вы пели?
— Старую песню. Мама пела мне, когда я была маленькой.
Подойдя к окну, Андрей произнёс: «Значит, она свободно владела этим языком. Даже колыбельные на нём пела. Выходит, дело не в нескольких выученных фразах».
Оксана промолчала. Они стояли рядом, глядя, как луна отражается в лужах посреди двора. Андрей улавливал слабый запах лаванды от её волос. После оборвавшейся песни тишина казалась ещё глубже, а девушка — ещё ближе.
— Вы почему не спите? — спросила она.
— Мысли мешают.
— Какие?
Он повернулся. Лунный свет делал её лицо бледным, почти прозрачным, и от этого тёмные глаза казались особенно большими.
— О вас. Всё пытаюсь понять, что вы скрываете. И отчего это так меня занимает.
— Не надо обо мне думать. Я ведь никто. Мне бы просто выжить.
— Не говорите так. Вы не никто.
Он приблизился, и она вскинула глаза.
— Никогда не встречал человека, в котором было бы столько… неразгаданного.
— Плохой комплимент, — шепнула Оксана.
— Знаю.
Всё, что он запретил себе наверху, сейчас снова стало почти неодолимым. Протянуть руку, прикоснуться к щеке, обнять. Андрей сжал пальцы и отступил.
— Спокойной ночи, Оксана.
— И вам.
Он оставил её у окна. Поднимаясь к себе, уже знал, что до утра так и не уснёт…