Он был богат и одинок… пока на его пороге не появилась она

Ночью Андрей снова поднялся, так и не уснув. Накинул халат и пошёл вниз: может быть, немного виски поможет успокоить мысли. Возле кухни остановился. За дверью негромко пели.

Оксана сидела у окна, повернув лицо к луне. Протяжная печальная мелодия напоминала колыбельную; знакомая хрипотца делала чистый голос особенно тёплым. Слова звучали на том самом языке, на котором заговорил с ней Руденко.

Дверь подалась под рукой Андрея, и песня оборвалась. Оксана вскочила.

— Я вас не слышала, господин Савчук.

— Что вы пели?

— Старую песню. Мама пела мне, когда я была маленькой.

Подойдя к окну, Андрей произнёс: «Значит, она свободно владела этим языком. Даже колыбельные на нём пела. Выходит, дело не в нескольких выученных фразах».

Оксана промолчала. Они стояли рядом, глядя, как луна отражается в лужах посреди двора. Андрей улавливал слабый запах лаванды от её волос. После оборвавшейся песни тишина казалась ещё глубже, а девушка — ещё ближе.

— Вы почему не спите? — спросила она.

— Мысли мешают.

— Какие?

Он повернулся. Лунный свет делал её лицо бледным, почти прозрачным, и от этого тёмные глаза казались особенно большими.

— О вас. Всё пытаюсь понять, что вы скрываете. И отчего это так меня занимает.

— Не надо обо мне думать. Я ведь никто. Мне бы просто выжить.

— Не говорите так. Вы не никто.

Он приблизился, и она вскинула глаза.

— Никогда не встречал человека, в котором было бы столько… неразгаданного.

— Плохой комплимент, — шепнула Оксана.

— Знаю.

Всё, что он запретил себе наверху, сейчас снова стало почти неодолимым. Протянуть руку, прикоснуться к щеке, обнять. Андрей сжал пальцы и отступил.

— Спокойной ночи, Оксана.

— И вам.

Он оставил её у окна. Поднимаясь к себе, уже знал, что до утра так и не уснёт…