Он посадил жену в тюрьму и забрал всё имущество. Но судьба нанесла ему ЖЕСТОКИЙ удар

Ресторан был еще дороже прежнего. Виктор старался произвести впечатление, и Юля позволяла ему это делать. Они ужинали, пили шампанское, говорили ни о чем.

Он рассказывал истории жизни, приукрашивал, хвастался. Юля слушала, смеялась, касалась его руки через стол. В сумочке у нее лежал телефон с включенным диктофоном.

— Ты не такая, как другие, — говорил Виктор, разливая вино. — С тобой легко.

— А ты интересный, — отвечала она мягко.

— Видно, что многого добился сам. Наверное, и семья помогала. — Виктор усмехнулся, отпил вина.

Алкоголь развязал ему язык. — Семья, — протянул он. — Был женат. Двадцать лет. Скучно, понимаешь? Серо. Жена вечно на дежурствах, дома ее не дождешься, а потом подвернулась возможность всё переиграть.

— Развелись? — невинно спросила Юля.

— Можно и так сказать. — Виктор хохотнул, довольный собой. — Скажем так, я решил вопрос красиво. Она теперь далеко и надолго, а мне всё досталось. Дело, дом, свобода. Иногда надо просто не бояться сделать ход первым.

Он не уточнял, но в самодовольной ухмылке и в этом «решил вопрос красиво» было больше, чем в любом прямом признании. Юля улыбнулась, подняла бокал. — За смелых! — сказала она.

— За смелых! — поддержал Виктор, чокаясь. После ужина снова машина, катание по ночному городу, музыка. Он держал ее за руку, был уверен, что покорил ее, что это еще одна легкая победа.

— Увидимся еще? — спросил он, паркуясь у ее дома.

— Обязательно, — пообещала Юля. Она вышла, помахала рукой, и он уехал, довольный, уверенный, что всё идет по его плану.

Он не знал, что играет чужую роль в чужом спектакле. Юля достала телефон, открыла переписку с Ириной, написала коротко: «Клюнул. Запись есть. Хвастается, что решил вопрос с женой. Готовьте дальше».

Тем временем Татьяна сидела за кухонным столом в квартире Людмилы, обложившись бумагами. Максим помог раздобыть копии артельных документов. У него остались знакомые среди прежних пайщиков, которых Виктор выдавил из дела, и они охотно поделились всем, что у них было.

Среди бумаг нашлись и старые ведомости кассы взаимопомощи, той самой, за растрату которой осудили Анну. Татьяна работала ночами, при свете настольной лампы, водила пальцем по столбцам, сверяла даты, подписи, суммы. Память у нее была безупречной.

Она держала в голове сотни цифр и видела то, чего не замечали другие. — Вот, — сказала она однажды утром, когда все собрались на кухне. Голос у нее был ровный, но в глазах горел азарт.

— Смотрите. Деньги из кассы снимались тремя суммами. По бумагам — с подписью Анны. Но в эти дни Анна была на участке, на дежурстве. Это легко подтвердить по журналам вызовов. А вот сюда… — Она ткнула пальцем в другую распечатку.

— Почти теми же суммами и почти в те же дни деньги поступили на счет фирмы-однодневки. В папке есть договор, по которому эта фирма участвовала в покупке первой пилорамы Виктора. Но дальнейшее движение средств может подтвердить только официальная финансовая проверка.

Анна наклонилась над бумагами, вглядываясь в цифры. — Получается, деньги из кассы могли уйти к нему, — закончила Татьяна. — Подписи на ведомостях подделаны. Это видно даже без эксперта. Наклон и нажим другие. А настоящая экспертиза докажет это окончательно. Касса — это не растрата. Это кража, которую он повесил на тебя. И след ведет к фирме, связанной с его первой пилорамой.

В кухне повисла тишина. Людмила присвистнула. Ирина медленно кивнула.

— А акт о гибели вальщика? — спросила Анна тихо.

— С актом сложнее, — призналась Татьяна. — Но и тут есть зацепка. По журналу вызовов ты в тот час принимала роды на отдаленном участке. Есть запись, есть свидетели, есть живой ребенок, которому теперь три года. Значит, ты физически не могла быть на делянке. А подпись в акте есть. Кто-то ее подделал. Тот же почерк, что и в кассовых ведомостях.

Анна выпрямилась. Внутри что-то наконец встало на место. Спокойное, твердое.

Три года она знала, что невиновна, но не могла этого доказать. Теперь первые доказательства и зацепки лежали перед ней на кухонном столе. — Этого хватит? — спросила она. — Чтобы возбудить дело против него и пересмотреть мой приговор?

— Да, — ответила Татьяна. — Если за бумаги возьмется прокуратура. Плюс запись Юли, где он сам хвастается, что решил вопрос.

Прямого признания там нет, но вместе с цифрами это та ниточка, за которую потянут. Анна достала телефон и набрала Мельника. — Андрей Петрович, у нас достаточно материалов, чтобы начать проверку. Документы, цифры, запись. След ведет к нему. На том конце была короткая пауза.

— Хорошо, — сказал Мельник. — Привозите всё, что есть, к моему знакомому в прокуратуру. Я договорюсь о встрече. А дальше пусть работает закон. Материалы примут официально и проведут необходимые проверки…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇