Он сказал лишнее прямо на нашей годовщине, а через минуту уже жалел о своих словах

— Ни о чём. Просто терпеть не могу такие сборища. Суета, лишний шум, чужие улыбки. Всё ради того, чтобы всем показать, как у нас всё прекрасно.

Я промолчала. За два года брака я научилась не отвечать на каждую колкость. Особенно сегодня, когда весь вечер был выстроен заранее и я знала: главное ещё впереди.

Первыми приехали родители. Отец, как всегда, держался собранно и спокойно, в безупречном костюме, с тем выражением лица, которое на работе заставляло людей выпрямляться, а дома сразу становилось мягче. Мама вошла следом, в новом платье приглушенного розового оттенка, и едва переступила порог, тут же прижала меня к себе.

— Олесенька, — прошептала она, — я всё ещё не могу поверить, что ты рядом. Когда тебя увезли после той аварии, я думала, что не выдержу.

— Мам, — тихо остановила я её. — Мы же договорились: сегодня только хорошее.

Она кивнула, но руки её ещё несколько секунд дрожали у меня на плечах.

Постепенно зал наполнился людьми. Пришли родственники, друзья, сотрудники отцовской компании, где мы с Назаром тоже работали. Я улыбалась, встречала каждого, принимала букеты и поздравления, но взгляд всё равно то и дело возвращался к мужу. Он держался отдельно, словно был не виновником торжества, а случайным гостем. В руке у него почти всё время оставался бокал с крепким напитком, хотя раньше он редко позволял себе алкоголь на подобных вечерах.

Когда ко мне подошла главный бухгалтер, Ганна Степановна, я заметила, как её лицо на мгновение стало совершенно бескровным. Она быстро взяла себя в руки, натянула вежливую улыбку, но взгляд её метнулся в сторону Назара.

— Олеся, вы сегодня просто сияете, — сказала она слишком бодро. — После всего, что вам пришлось пережить, это настоящее чудо.

— Спасибо, — ответила я ровно. — Вы тоже хорошо выглядите…