Он вёз хлеб в район и остановился из-за девчонки на обочине. Обратно его ждали на том же повороте
Соня посидела с Богданом ещё немного, забрала у него холодный чай и пошла просить кипятка. Младшие не отходили от неё. В коридоре стало шумнее, но этот шум никого не раздражал.
Степана разместили в кабинете Коваленко. Он давал показания четыре часа подряд и называл даже те нападения, о которых полиция не знала: не каждый пострадавший решился обратиться. Старик не скрывал собственной роли и не пытался свалить всё на Руслана с Тарасом.
В середине разговора следователь вышел покурить и позвал Олега. Степан признался ему в июльском эпизоде. Тогда на другом участке дороги Тарас вытащил водителя из легковой машины. Мужчина ударился головой о придорожный столб и остался лежать. Степан уехал, не проверив его состояние, и полгода считал себя причастным к смерти.
— Он жив, — сказал Коваленко.
Пострадавшего звали Николай Семёнович Ткаченко. Он получил тяжёлый ушиб и перелом ключицы, несколько недель провёл в региональной больнице, после чего жена увезла его домой. Показания находились в той самой июльской папке.
Коваленко предложил Олегу самому сообщить новость Степану. Следователю тот мог не поверить, решив, что его пытаются разговорить.
Олег вернулся в кабинет и назвал фамилию. Степан попросил повторить. Выслушал ещё раз, кивнул, потом медленно сполз со стула и сел на пол у ножки стола. Заплакал громко, с надрывом, не закрывая лица и не пытаясь сохранить достоинство. Три минуты никто не просил его подняться.
К вечеру на ферме работала следственная группа. В конторе нашли общую тетрадь, завёрнутую в клеёнку. На каждой строке стояли дата, километр дороги, сумма и перечень отнятого. С прошлого октября было записано сорок одно нападение, хотя заявления поступили только по девяти.
У стены детской комнаты оставались шесть мешков с одеждой. На каждом химическим карандашом была выведена первая буква имени. Их подготовили к утренней погрузке.
В погребе рядом с соломенным тюфяком обнаружили стопку высушенных хлебных корок — восемнадцать штук. Максим не съедал всё, что приносил Степан, а оставлял запас на случай, если однажды дверь сверху перестанут открывать.
Через неделю Коваленко вызвал Олега подписать протокол и положил перед ним папку с описью найденного.
— Скажу один раз, — произнёс он. — Если бы вы меня послушались, мы прибыли бы в семь пятнадцать. В комнате остались бы мешки, в конторе — тетрадь, а погреб оказался бы пустым.
Олег не ответил. Ни один из них не мог назвать точное место, куда к тому времени увезли бы шестерых детей…
