Она громко радовалась, что сын отдает ей всю зарплату. Деталь, из-за которой свекровь поперхнулась

Девять месяцев парню, дата солидная. Рита ухитрилась накрыть такой стол, что ножки хрустели.

Холодец, три вида салатов, запеченная с картошкой курица. Нарезки, домашние соленья, которые она сама крутила по ночам. И все это на те жалкие копейки, которые ей удавалось выкраивать.

— Тамара Ильинична, — голос Риты был спокоен, как поверхность болота перед тем, как оттуда выскочит крокодил. — Голяшка в холодце дает нужную клейкость. Без нее он просто развалится.

— И поверьте, экономия здесь не от хорошей жизни, а от реальности. Свекровь хмыкнула, поправила на груди брошь в виде какой-то дохлой стрекозы и величественно выплыла из кухни. Рита лишь крепче сжала рукоятку ножа.

Эта женщина обладала феноменальным талантом приходить в чужой дом и вести себя так, словно она здесь генеральный инспектор. А все остальные при этом считались нерадивой прислугой. Тем временем квартира быстро заполнялась людьми.

Приехали родители Риты, Виктор Степанович и Надежда Михайловна. Виктор Степанович, мужчина габаритов небольшого шкафа, всю жизнь проработавший на заводе, молча прошел в коридор, сгрузив пакеты с подарками. Его руки-кувалды бережно достали из коробки огромный набор для малыша.

Надежда Михайловна, миниатюрная, но острая на язык женщина, сразу юркнула на кухню помогать дочери. Ввалились кумовья. Крестный Рома — громкий рыжий электрик с вечной улыбкой на лице и аппетитом медведя, вышедшего из спячки.

Крестная Ира — бухгалтер с цепким взглядом, умеющая сканировать стоимость чужой одежды за три секунды. Олег крутился вокруг гостей, потирая руки и излучая радушие. На нем был новенький джемпер, который Рита не покупала.

— Олежка, обновка? — прищурилась Ира, снимая пальто. — Хороший кашемир, небось тысяч пять стоит.

Олег слегка покраснел и кашлянул в кулак. — Да это мама подарила, распродажа была. Рита, проходившая мимо с подносом тарелок, мысленно сделала зарубку.

Свекровь, живущая на одну пенсию в своей скромной однушке, дарит сыночку кашемировый джемпер. Ну-ну, наверное, тоже на акции охотится. После суматошной поездки в церковь и самого таинства гости наконец расселись за столом.

В хрустальной салатнице, доставшейся Рите еще от бабушки, ловили свет блики люстры. В центре стола дрожал холодец — гордость сегодняшнего дня. Он выглядел как произведение искусства: прозрачный, с идеальными кусочками моркови и чеснока на дне.

Началось застолье…