Она громко радовалась, что сын отдает ей всю зарплату. Деталь, из-за которой свекровь поперхнулась

Вилки застучали по тарелкам. Рома с энтузиазмом бульдозера принялся уничтожать оливье, попутно нахваливая Риту.

— Ритка, ну ты колдунья! Как из обычной курицы можно такой шедевр сотворить? Я своей говорю — учись у кумы! — басил Рома, накладывая себе третью порцию.

Олег сидел во главе стола, раздуваясь от гордости, словно он лично охотился на эту курицу в прериях. — А то! Моя жена — золото! — выдал он, подмигивая супруге.

— Хоть и тяжело сейчас с финансами, но она умудряется уют держать. Виктор Степанович, сидевший рядом с отцом семейства, тяжело посмотрел на зятя из-под густых бровей. — Тяжело с финансами — ищи подработку, Олег.

— Мужик должен семью обеспечивать, а не на женскую хитрость уповать. Олег тут же сник, его плечи сползли вниз. Он попытался сделать брови домиком, изображая вселенскую скорбь.

— Виктор Степанович, да я же сутками на работе. Просто период такой в компании. Я же для них стараюсь.

И тут на сцену вышла Тамара Ильинична. Она сидела напротив сватов, методично опустошая тарелку с холодцом. Свекровь ела так, словно пыталась скрыть улики преступления.

Она отрезала солидный ломоть дрожащего мясного желе, намазала его толстым слоем горчицы и отправила в рот. Ее глаза маслянисто блестели от удовольствия. Она сглотнула, промокнула губы бумажной салфеткой и окинула стол снисходительным взглядом.

В ее голове, видимо, сложился какой-то свой, альтернативный пазл реальности. Она решила, что сейчас самое время защитить своего мальчика от нападок тестя и заодно уколоть невестку. Свекровь повернулась к Виктору Степановичу.

Губы ее растянулись в торжествующей, почти змеиной улыбке. — Да, изворотливая у вас дочь, из отходов яства готовит. Зато мой сынуля всю зарплату маме приносит! — громко выдала она, растягивая слова, и весело рассмеялась, дожевывая кусок холодца.

Смех прозвучал в комнате, как звук падающего на пол таза. Рома перестал жевать. Оливье завис на его вилке где-то на полпути ко рту…