«Она не могла уйти далеко в этом платье»: роковая ошибка жениха, не знавшего, какую тайну скрывают чертежи старого храма

— Тарасов полчаса назад подписал постановление о закрытии дела, — Кравченко с силой затушил окурок о край переполненной пепельницы. — Официальная версия — суицид настоятеля на фоне обострения психиатрического заболевания. Если я принесу это в наше районное управление, рапорт немедленно ляжет под сукно. Карту случайно «потеряют» в хранилище вещественных доказательств, а меня уволят задним числом за превышение должностных полномочий.

Виктор смотрел на тяжелые капли дождя, медленно ползущие по лобовому стеклу машины.

— Соколов вчера получил ребенка от суррогатной матери в частной клинике, — ровным голосом произнес Савельев. — Ксения была его бесплатным инкубатором. Запасным планом на случай неудачи. Вчера она стала просто обузой и уликой, которую нужно было утилизировать, затопив подвал.

— Значит, мы едем не в районное управление, — Кравченко повернул ключ зажигания. Двигатель натужно взревел.

Дорога до областного центра заняла почти пять часов. Дворники монотонно скребли по стеклу, размазывая маслянистую грязь от проезжающих встречных фур. В приемной управления собственной безопасности пахло крепким черным чаем, старым паркетом и ружейной смазкой. Система защиты чиновников работала медленно, неохотно пуская чужаков в свои отлаженные недра.

Дежурный офицер с равнодушным, серым лицом принял заявление. Он долго, с явным недоверием изучал магнитную карту через лупу. Наконец он упаковал ее в прозрачный пластиковый пакет с герметичным замком. Следом в отдельный пакет лег телефон Савельева с исходником фотографии архивного акта. Маховик тяжелой бюрократической машины с громким скрежетом начал раскручиваться в обратную сторону.

Следующие трое суток превратились в бесконечную, изматывающую череду допросов. Виктор сидел в холодных кабинетах с металлическими решетками на окнах. Он методично повторял одни и те же сухие факты, называл даты, указывал на слепые зоны в кадастровых чертежах. Следователи из столицы протоколировали каждое слово, отправляя запросы и перепроверяя каждую бумагу. Латунный ключ в кармане Савельева отшлифовался до идеального зеркального блеска от постоянного, нервного трения о пальцы.

В пятницу утром порывистый ветер разогнал тяжелые тучи. Ослепительное осеннее солнце отражалось в глубоких лужах перед стеклянным фасадом здания архитектурного управления. Виктор стоял у знакомой бетонной колонны, глубоко засунув руки в карманы куртки. К парадному крыльцу абсолютно бесшумно, без воя сирен и проблесковых маячков, подъехали три черных микроавтобуса с тонированными стеклами…