Она пришла в банк за обычной справкой, но случайно услышала разговор, в котором прозвучала её фамилия

Тот сидел на веранде с газетой, в спортивных штанах и старой клетчатой рубашке, грыз сушку и о чем-то думал. На вопрос, как утро, буркнул, что нормально, и снова уткнулся в газету. Галина поставила чайник во второй раз за это утро и решила, что тетя Валя, наверное, с кем-то поссорилась, а на ней просто сорвалась.

Бывает. Люди в их возрасте часто путают, на кого кричать. В воскресенье Галина поехала в поселок, в маленький магазинчик возле автобусной остановки.

Там за прилавком всегда стояла Оля, женщина лет пятидесяти пяти, с круглым добрым лицом и крашеной в каштановый цвет челкой. Оля знала всех дачников по именам, помнила, кто какой хлеб берет и кому масло отрезать потолще. У Оли была заветная тетрадка в клеточку, куда она записывала, кто и сколько должен до пенсии.

Галина попадала в эту тетрадку раз пять-шесть в году, всегда отдавала вовремя, и Оля ее записывала легко, без вздохов. В этот раз Галина набрала привычное: батон, пачку творога, банку сметаны, пакет молока, десяток яиц и плитку шоколада, которую Анатолий любил после ужина к чаю. Открыла кошелек и поняла, что забыла дома крупную купюру.

На сметану и творог хватало, на остальное — нет. Галина привычно улыбнулась:

— Оль, запиши до пенсии, я в среду пенсию получаю, занесу.

Оля не подняла глаз. Помолчала, повозила пальцем по краю весов, потом все-таки посмотрела, но не в лицо, а куда-то на вязаный воротник.

— Галина Васильевна, вы… вы лучше потом зайдите. Я сегодня в долг не пишу.

— Как не пишешь? — растерялась Галина. — У тебя же и тетрадка вон лежит.

— Тетрадка лежит, — кивнула Оля и убрала ее с прилавка под стол. — Лежит, да только у меня тут ревизия скоро. Не хочу путаться.

Галина моргнула. «Какая ревизия в деревенском магазине, где сама хозяйка и сама себе бухгалтер?» Хотела пошутить, спросить: «Что же ты, и Василичу не пишешь, и Людмиле Богдановне не пишешь?» Но во рту вдруг стало сухо. За ее спиной кто-то стоял в очереди — две дачницы из дальнего конца товарищества, — и Галина почувствовала, как они переглянулись.

Едва заметно, словно случайно, переглянулись.

— Хорошо, — тихо сказала Галина, — тогда давай только хлеб и творог.

Оля пробила хлеб и творог, отдала сдачу, не глядя в глаза. Галина взяла пакет и вышла. На улице ветер гнал по асфальту желтые листья, у остановки стоял дед в фуфайке и курил, рядом крутился рыжий пес.

Галина прислонилась к холодной железной стенке остановки и постояла так минуту. Хлеб в пакете казался тяжелым, как кирпич. «Нехорошие разговоры», — мелькнуло в голове непонятно откуда…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇