Она пришла в банк за обычной справкой, но случайно услышала разговор, в котором прозвучала её фамилия

Может, кто-то из дачников при Оле сказал что-то про Коваленко, и Оля, человек осторожный, решила лишний раз не связываться. Но что могли сказать? Галина снова, как утром в субботу, начала перебирать в голове последние недели. Ничего особенного.

Сборы на воду шли, как обычно, Анатолий гремел на собраниях, ругался с мастерами, обещал, что к зиме хотя бы трубы заведут под землю. Она сама в это почти не вникала, только иногда записывала в тетрадь, кто сколько сдал. Домой Галина возвращалась пешком через лесопосадку.

Между сосен пахло прелыми иголками и грибами, под ногами лопались желуди. Она шла и думала: может, у нее мнительность от возраста, может, давление, может, осень так на голову давит. У ее матери в такие годы тоже бывало: пойдет в магазин и решит, что весь автобус про нее перешептывался.

Может, и у Галины началось. Но вечером того же дня Анатолий пришел домой не такой, как обычно. Обычно он возвращался уставший, бросал у порога куртку и долго мылся под краном на кухне.

А тут — пружинистый, румяный, с большим пакетом из дорогого рыбного отдела в руках. На столе появились два куска красной рыбы в вакуумной упаковке, баночка маслин, бутылка хорошего пива и какая-то странная коробочка с шоколадными конфетами в золотых фантиках. Анатолий поставил все это с таким видом, будто привез с курорта.

— Ну, Галь, — сказал он, расправляя плечи, — давай ужинать, как люди. А то все котлеты да котлеты.

Галина выдвинула табуретку, села.

— По какому случаю?

— А что, не имею права жену побаловать? — Он хмыкнул, доставая тарелки. — Скоро у нас совсем другая жизнь начнется. Помяни мое слово.

— Какая другая? — Галина старалась говорить спокойно, но в горле что-то дернулось.

— Нормальная. Спокойная.

— Без вечного «не хватает». — Анатолий разрезал упаковку с рыбой, оттуда потянуло копченым. — Только ты, Галь, давай так.

— Дачники, если чего спрашивать начнут, ты молчи. Ты женщина простая, в дела не лезла, ничего не знаешь. Так и говори: муж занимается, муж в курсе.

— Завтра вечером соберу всех под яблоней. Ты только подтверди, что я тебе обо всем рассказывал. Поняла?

— Чего я не должна знать, Толь? — все-таки спросила Галина.

Анатолий поднял глаза. Совсем коротко, на полсекунды, посмотрел на нее, и в этом взгляде Галина впервые за их долгие годы увидела что-то холодное.

Не злое, не пьяное, не усталое, а именно холодное, как будто он смотрел не на жену, а на табуретку, которая стоит не на том месте.

— Ничего особенного. — Он улыбнулся. — Просто разговоров много пустых пошло.

— Не хочу, чтоб тебя втягивали. Береги нервы, тебе доктор что говорил насчет давления?

Он перевел разговор на давление, на ее таблетки, на то, что надо завтра в аптеку зайти.

Галина ела рыбу и не чувствовала вкуса. Маслины были горькие, шоколад приторный. Пиво Анатолий пил из стакана, как вино, и поглядывал на свой телефон чаще обычного.

Дважды телефон звонил, и оба раза муж уходил с ним на веранду, прикрывая дверь. Галина убрала со стола, помыла посуду, выключила свет на кухне и пошла к себе. Спать не хотелось.

Она лежала под одеялом, слушала, как муж в соседней комнате включил телевизор, и думала: какая другая жизнь? Откуда? Пенсия у обоих обычная, на даче работы много, а денег она не приносит. Никаких наследств, никаких выигрышей, никаких новых работ.

Откуда вдруг рыба за такие деньги и слова про другую жизнь? Около полуночи Галина встала попить воды. Шла босиком, по памяти, не зажигая света, чтобы не разбудить мужа, и у самого кухонного порога остановилась. Анатолий сидел на табуретке у окна, в одних трусах и майке, спиной к двери, и говорил по телефону.

Голос у него был не такой, как днем. Тише, тверже, без обычной хрипотцы.

— Да говорю тебе, не дергайся. Она подпишет справку, куда она денется. Все уже думают, что деньги у нее. Тетю Валю я обработал, в магазине тоже шепнули. Пусть походит, понюхает воздух, потом сама принесет все, что попросим.

Галина замерла босыми ногами на холодном линолеуме. Шаг назад делать было нельзя — скрипнет половица в коридоре.

Она стояла и слушала, прижавшись плечом к косяку.

— Сын подождет, я ему объяснил. Через месяц закроем и забудем. Главное, чтобы она сама в банк не ходила. Завтра я ей скажу, что справку надо забрать, она сходит как овца, подпишет, и все.

Анатолий хмыкнул, потом сказал что-то совсем тихо и засмеялся коротким, неприятным смехом…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇