Она разорвала платье официантки — и не ожидала

Прикрыв разошедшуюся ткань ладонью, Оксана пыталась удержать поднос другой рукой. Щёки горели. Невозможно было не замечать направленных на неё взглядов: в некоторых угадывалась жалость, в остальных — интерес к неприятности, которая случилась с кем-то другим и потому могла развлечь. Бокалы продолжали подрагивать, и она никак не могла справиться с этим мелким, выдающим её волнением. Ей приходилось одновременно следить за ними и держать разорванный шёлк. У Карины оставалась возможность спокойно рассматривать её; у Оксаны не было даже возможности опустить руку и выпрямиться без оглядки на платье.

— Никто не хотел вас облить. Это случайность, — проговорила она негромко.

— Случайность? — Карина коротко усмехнулась. — Официантке следовало бы помнить, где её место. А ты, видно, слишком много о себе возомнила.

Она приблизилась и заговорила тише, однако окружающие по-прежнему всё слышали: «Ты себя видела? Платье за гроши, туфли стоптаны. На что ты здесь рассчитывала? Такие, как ты, нужны здесь, чтобы прислуживать нам. И ничего в этом не изменится».

Неподалёку замерла Татьяна, коллега Оксаны, с закусками на подносе. Она не решалась вмешаться. Управляющий отелем уже торопился сквозь гостей, но по его виду было ясно, чьё недовольство он намерен уладить. Каринино. До униженной девушки ему сейчас дела не было.

Роман наблюдал со стороны. Усмешка, лёгкое покачивание головы — происходящее, по всему видно, не заслуживало для него большего участия.

— Карина, милая, оставь. Нашла на кого нервы тратить — на прислугу, — сказал он, отхлёбывая шампанское.

От этого слова стало больнее, чем от рывка за платье. Оксана боролась со слезами, понимая, как близка к тому, чтобы заплакать при всех. Но именно перед ними ей хотелось удержаться. Она заговорила не сразу, стараясь справиться с голосом:

— Мне жаль, что на ваше платье попало шампанское. Только это не даёт вам права обращаться со мной так.

Карина сузила глаза. Кажется, сам ответ удивил её сильнее, чем испорченный подол.

— Не тебе рассуждать, на что у меня есть право.

Поворачиваясь прочь, она велела управляющему убрать Оксану из зала: видеть её и дальше портить себе вечер Карина не собиралась. Он немедленно закивал. Подойдя к девушке, начал вполголоса извиняться перед гостями и указал ей на служебную дверь.

Оксана повернулась в ту сторону. Пройти через весь зал, придерживая разорванное платье, оказалось почти так же тяжело, как стоять перед Кариной. Ей хотелось хотя бы уйти без слёз, не дать этим людям ещё одного зрелища. Взгляды провожали её, и от каждого становилось только неловче.

В этот момент распахнулись двери банкетного зала…