Она вышла замуж ради спасения семьи от долгов, не подозревая, кто на самом деле скрывается за образом старика

Анна не смутилась. Поставила сумку на табуретку, достала папку.

— Значит, брак. Официальный. Он закрывает долг вашей семьи полностью. Плюс помогает с лечением Елены. Условия простые: год живете вместе, не устраиваете скандалов, не бегаете по передачам, не позорите человека. Потом, если не сойдетесь, развод. Мария получит квартиру на свое имя и деньги.

— Тетя Аня, вы себя слышите?

— Я слышу, как у твоей матери сердце сдает. Я слышу, как твой отец ночами ходит по кухне и таблетки глотает. Я слышу, как вы все умные, гордые, а платить нечем.

— Я не вещь.

— Вещи не спрашивают согласия, — резко сказала Анна. — А тебя спрашивают.

Мария засмеялась. Нервно, коротко, почти без звука.

— Спрашивают? Когда на столе угроза отобрать квартиру? Когда папу могут посадить или избить? Когда маме операция нужна? Это называется спрашивают?

Отец стукнул кулаком по столу, но не сильно, будто даже на злость не было сил.

— Не смей так говорить с Анной. Она пытается помочь.

— Помочь продать меня?

Мать закрыла лицо руками.

После этого начался скандал. Отец кричал, что он виноват, но выхода нет. Мать просила только подумать. Анна говорила, что Мария слишком много читала глупых романов и мало видела настоящей жизни. За окном темнело. В подъезде хлопали двери. У соседей работала дрель. Телефон Марии лежал на столе экраном вверх, и на нем горело неотправленное сообщение Павлу: «Мне страшно. Позвони».

Павел не звонил третий день.

Еще неделю назад он держал ее за руку возле остановки и говорил:

— Мы справимся. Я поговорю с ребятами, займу, устроюсь на вторую смену. Не слушай никого.

А потом она случайно увидела его в кафе через дорогу от нотариальной конторы. Он сидел с Анной. Тетя наклонилась к нему, что-то говорила, а Павел теребил бумажный стаканчик и смотрел в стол. Когда Мария вошла, он вскочил, опрокинул стул и сказал только:

— Маша, это не то.

Анна тогда даже не смутилась. Наоборот, улыбнулась.

— Вот и хорошо, что ты пришла. Твой Павел оказался разумнее тебя.

Потом выяснилось, что Павлу предложили деньги, чтобы он «не мешал». Он не взял — по крайней мере, так он сказал. Но и не рассказал Марии о встрече. А когда она спросила, почему молчал, он ответил:

— Я хотел сначала понять, насколько всё серьезно.

Она дала ему пощечину. Не сильно, но ладонь потом горела до вечера. Он не стал оправдываться. Только ушел под мокрый снег, и с тех пор тишина.

Теперь на столе лежал договор. Не брачный еще, а предварительный — с обязательствами, гарантиями, суммами, датами. Внизу уже стояла подпись Николая Коваленко. Отец подписал, не дождавшись ее.

Мария посмотрела на эту подпись и почувствовала, как внутри что-то отрывается.

— Ты уже решил за меня.

Отец поднял глаза. В них было столько стыда, что злость на секунду погасла.

— Я решил за себя, — сказал он глухо. — Я виноват. Я должен был… я должен был под поезд лечь, только не доводить до такого. Но если ты откажешься, они не меня одного добьют. Мать твою добьют. Квартиру заберут. Тебя потом всё равно заставят бегать и доказывать, что ты не при чем.

— Кто он? — спросила Мария после долгой паузы.

Анна сразу оживилась.

— Зовут Арман. Фамилию пока не разглашают, человек известный в своих кругах. Ему шестьдесят восемь.

Мать вздрогнула.

Мария медленно повернулась.

— Шестьдесят восемь?