Они были уверены, что смогут выставить мне счёт за три месяца жизни в моей же квартире, но мой ответ оказался совсем не тем, которого ждали

Продолжать спор Людмила Васильевна не стала. Согнувшись и закрываясь сумкой, она быстро двинулась к выходу. Добравшись до прихожей, она выскочила за дверь и захлопнула её так сильно, что с вешалки упал зонтик.

— Пожалуйста, закончи эфир, — попросил Тарас, бросаясь к жене и протягивая дрожащие руки. — Меня теперь друзья будут высмеивать. Начальник может меня уволить. Прости меня, только выключи камеру.

От прежней важности не осталось ничего. Перед Оксаной стоял растерянный мужчина в мятой футболке, испуганный не собственным поведением, а тем, что его увидели другие.

— Вот так иногда приходится возвращать дому нормальную атмосферу: сначала обнаружить источник беспорядка, а потом перестать его обслуживать, — произнесла Оксана, в последний раз направляя на него телефон. — На сегодня мастер-класс окончен.

Оксана завершила трансляцию. Экран потемнел. Удалять запись она не стала — сохранила её и закрепила в верхней части профиля. Это было надёжнее любых долгих объяснений и гарантировало, что новая попытка потребовать с неё деньги не останется скрытой семейной беседой.

Тарас опустился на пол возле дивана и обхватил голову руками. Телефон в кармане продолжал без остановки вибрировать.

На следующий день Тараса словно подменили. Без единого замечания он вымыл посуду, вынес мусор и ушёл на работу. Ни о плате за семейное равновесие, ни о мужской энергии, ни о долге перед матерью в квартире больше не упоминали.

Оксана спокойно пила кофе и следила, как число просмотров вчерашнего эфира перевалило за сто тысяч. Затем она вернулась к венскому стулу и довела деревянную поверхность до ровного мягкого блеска. В доме снова стало чисто и тихо. После нескольких дней громких рассуждений пространство наконец действительно пришло в порядок.