Они были уверены, что смогут выставить мне счёт за три месяца жизни в моей же квартире, но мой ответ оказался совсем не тем, которого ждали

— Давайте уточним, — произнесла Оксана, отодвигая лист одним пальцем, словно неприятный мусор. — Вы предлагаете мне каждый месяц отдавать вам тридцать тысяч лишь за то, что ваш взрослый сын занимает мой диван и смотрит шоу талантов? А вы три раза в неделю созваниваетесь с ним и объясняете, как правильно дышать, чтобы к нему наконец пришло богатство?

— Ты намеренно принижаешь то, чего не понимаешь! — Людмила Васильевна выпрямилась и возмущённо выпятила грудь. — Это настройка на процветание. Без Тараса эта квартира была бы холодным, пустым помещением. Женщина без мужской опоры быстро теряет силы. Ты пользуешься нашим семейным ресурсом и ничего не отдаёшь взамен.

Оксана взяла лист обеими руками. Не повышая голоса и не отводя взгляда, она разорвала его пополам, сложила части вместе, порвала ещё раз и отправила клочки в мусорное ведро.

— Вчера ваша «мужская опора» забыла купить туалетную бумагу, а потом съела котлету, которую я оставила себе на ужин, — отчётливо сказала она. — Если вам так нравится укреплять его внутреннее состояние, делайте это у себя дома. Выход вы знаете.

Лицо свекрови налилось краской. Она схватила сумку из искусственной кожи, старательно подражавшую дорогой модели, резко развернулась и пошла в прихожую. Уже у двери Людмила Васильевна остановилась.

— Жадность всегда перекрывает путь деньгам. Ты об этом ещё пожалеешь. И Тарас обязательно узнает, как ты обошлась с его матерью…