Они были уверены в своём преимуществе, но не знали главного о женщине перед ними

Мотоциклы остановились, перекрыв дорогу. С них слезли трое молодых мужчин — лет двадцать пять, может, чуть старше. Дешевые спортивные костюмы, тяжелые кроссовки, лица, на которых наглость стала привычной маской. Они двигались так, как двигаются люди, давно привыкшие к чужому страху.

Вперед вышел тот, кто явно считал себя главным. На шее у него темнели татуировки, поднимаясь почти к подбородку. В ушах блестели серьги. Глаза были прищурены, но веселости в них не было — только самодовольная жестокость. Он остановился перед Верой, сунул руки в карманы куртки и медленно окинул ее взглядом.

— Утро доброе, красавица, — протянул он лениво. — Меня Данил зовут. Тут дело простое: деньги нужны срочно. А ты, похоже, можешь выручить.

Двое остальных разошлись в стороны, отрезая путь. Слева стоял худой парень с выбитым передним зубом и нервно дергающимся веком. Справа — коренастый, тяжелый, с короткой шеей и широкими ладонями. Он демонстративно сжимал кулаки, будто заранее представлял, как пустит их в ход.

Вера не отступила. Не подняла руки, не дрогнула, не показала испуга. Ее взгляд скользнул по лицам, плечам, обуви, положению рук. До Данила — меньше метра. Худой нервничает, значит, может сорваться первым. Коренастый опаснее: стоит чуть сзади, правую руку держит низко и неестественно, возможно, прячет что-то тяжелое.

Она могла ударить первой. Горло, разворот, локоть в челюсть, захват, бросок. Несколько секунд — и один из них перестанет быть угрозой. Но их трое. И неизвестно, что у них в карманах.

Данил принял ее молчание за страх.

— Не надо представления, — сказал он уже грубее. — Телефон, кошелек, цепочку. Быстро. Парни у меня нервные. Особенно Борис. С утра не в настроении.

Коренастый оскалился. Улыбка у него была неприятная, тупая, с мелкими неровными зубами.

— Слышала? — добавил он. — Не заставляй повторять.

Вера медленно потянулась к рюкзаку. Данил расслабился на долю секунды — ровно настолько, сколько ей требовалось. Ее правая рука взметнулась вверх, раскрытая ладонь метнулась к его горлу. Удар был коротким, точным, рассчитанным на мгновенную потерю дыхания и равновесия.

Но коренастый оказался быстрее, чем она ожидала.

Сзади в основание черепа врезилось что-то тяжелое. Боль вспыхнула белым, ослепительным светом. Мир качнулся, распался, потерял устойчивость. Ноги подогнулись, и Вера опустилась на колени, пытаясь удержаться. В ушах зазвенело, зрение залило темными пятнами. Подготовка требовала откатиться, подняться, закрыть корпус, но тело на короткое мгновение перестало слушаться.

Удар был поставлен. Слишком точно для случайного хулигана. Значит, Борис уже бил людей так. И не один раз.

Данил, успевший отшатнуться, схватил Веру за волосы и резко дернул назад. Голова запрокинулась, шея болезненно натянулась.

— Ты еще и дерешься, значит? — прошипел он. Ленивая усмешка исчезла, оставив злую обиду. — Спортсменка? Думала, уложишь нас?

Он ударил ее по лицу тыльной стороной ладони. Во рту мгновенно появился металлический вкус крови.

Худой тем временем уже вытряхивал содержимое рюкзака на мокрую землю. На дорожку посыпались салфетки, ключи, помада, маленькая фотография родителей, футляр и прочая мелочь. Он схватил телефон, кошелек, быстро проверил отделения и довольно хмыкнул.

— Неплохо. Наличные есть. Карты тоже…