Они думали, что я сломаюсь. Неожиданная находка, которая перечеркнула планы бывшего мужа
— он захлебнулся словами и вылетел во двор, понимая, что отвечать на этот вопрос ему совсем не хочется.
Лишенная управления и выпотрошенная нарядами Динары фирма Ярослава разваливалась буквально на глазах. Фуры врастали в землю на базе, водители, не видя зарплаты, увольнялись пачками, а клиенты один за другим расторгали договоры. Каримов, устав латать дыры в бюджете зятя, обрубил поток наличности одним коротким звонком.
— Рашид Ахметович, я все перекрою, дайте только неделю! — канючил в трубку Ярослав.
— Шанс я тебе давал, парень, и не один. Дочку мою ты не тянешь, дело провалил с треском. Короче, разговор окончен.
Через неделю Динара, сохраняя ледяное спокойствие, уже сидела в кабинете адвоката, диктуя условия развода.
— Значит так: машина, квартира на Садовой и счета остаются за мной, согласно пункту четвертому брачного контракта. А фирму с ее долгами можешь себе оставить, она сейчас и ломаного гроша не стоит.
— Динар, ну мы же… полтора года прожили все-таки… — Ярослав понуро смотрел в пол.
— Именно что полтора. И поверь, это были далеко не лучшие дни в моей биографии.
Ярослав покинул кабинет с пустыми руками. Точь-в-точь как пять лет назад его дом покидала Варвара. Особняк ушел с молотка за долги, кредиторы дожали через суд, лишив их даже комнаты Розы, которую та когда-то неосмотрительно заложила. В итоге мать с сыном оказались в сырой коммуналке на окраине, где ржавые трубы выли по ночам не хуже бездомных собак. Ярослав перебивался случайными заработками грузчика, все чаще находя утешение в дешевой водке, а Роза, еще вчера командовавшая миром, теперь покорно мыла посуду в придорожной забегаловке.
Варвара же в это время, словно в другой реальности, подписывала контракты с федеральными сетями и готовила к запуску новый цех. Купив просторный, залитый светом дом, она устроила десятилетнего Диму в лучшую гимназию и первым делом закрыла все долги перед соседями, буквально силой всучив им деньги с процентами.
— Варя, кончай дурить, я же тебе не банк какой! — ворчал Иван Матвеевич, тщетно пытаясь вернуть конверт. — Хватило бы и коробки твоих пряников за глаза.
— Пряники — это угощение, а долги — это святое. — Варвара мягко, но твердо сжала его ладонь. — Берите, дядь Ваня, не обижайте меня.
— Ну дела! — крякнул он, пряча деньги. — Я же говорил, олигарх растет, а мне не верили!
Это была Роза, которая, не подозревая, кто стоит за вывеской предприятия, ворчала в очереди:
— Слышь, говорят, тут хозяйка из простых, на пряниках поднялась. Поглядим, че за порядки у нее.
— Да ладно тебе, бабы хвалят! — отозвалась соседка. — И платят честно, и обед за счет фирмы. Деревенская и честная.
Роза скептически хмыкнула:
