Они вышвырнули её из тамбура в ночной лес, забыв проверить документы в её сумочке

«Чаю желаете?» «Желаю. С лимоном, пожалуйста». «Будет через десять минут».

«Зовут меня Роман Олегович. Если что, кнопка вызова над дверью». «Спасибо, Роман Олегович».

Он вышел. Закрыл дверь. Оксана достала папку, раскрыла, стала читать.

За окном уплывал областной центр. Серые девятиэтажки студгородка, потом частный сектор с печными трубами, потом мост через местную реку, потом лес, лес, лес. Стук колес на стыках был ровный, успокаивающий.

Папироса Мельника, сломанная пополам, это была последняя картинка, которая всплыла у нее перед глазами, прежде чем она открыла первую страницу дела. Через четыре часа она знала о деле все. Через двенадцать часов она будет лежать на щебне под узловым городом в крови и в одном тапке.

Сейчас она этого еще не знала. Сейчас она пила чай с лимоном, который Роман Олегович принес ровно через десять минут, поставил перед ней на стол и почему-то задержался в купе на лишнюю секунду. Только на одну секунду.

Совсем ненадолго. Так что она этого даже не заметила. А зря.

Дело номер четырнадцать дробь девяносто четыре было возбуждено пятнадцатого августа того же года. На обложке стоял штамп совершенно секретно. Это был не обычный прокурорский штамп, а штамп транспортной полиции, перенесенный сюда с первоначальных оперативных материалов.

Оксана читала медленно, водя ногтем по строчкам. Стук колес на стыках помогал сосредоточиться. Этот ритм она знала с детства.

Отец работал в локомотивном депо, и в детстве она засыпала под звуки маневровых тепловозов за окнами их барака на одной из городских улиц. Хищения шли с весны девяносто третьего. Цветной металл, медные провода контактной сети, бронзовая арматура, кабельная продукция с разоренных на запчасти вагонов.

Вывозилась через узловую станцию в узловом городе, оформлялась как лом, направлялась на пункт приема в соседнем областном центре, где переплавлялась в слитки и отправлялась эшелонами в зарубежную страну. Оттуда в другую страну, дальше в другие зарубежные рынки. Схема работала полтора года.

Ущерб только по доказанным эпизодам 4 миллиарда в тогдашних ценах в ценах девяносто четвертого. Это было не одно дело и не один эпизод. Это была система.

В центре системы стоял один человек. Николай Петрович Савченко, заместитель начальника регионального отделения дороги по грузовой работе. 52 года.

В системе с 71-го. Карьеру начинал сцепщиком, потом дежурный по станции, потом маневровый диспетчер, потом начальник станции, потом дальше и выше. Сейчас кабинет в областном центре, персональная служебная машина, дядя в областном совете.

На фотографии в личном деле крупный мужчина с тяжелыми веками и густыми седыми бровями, форменная фуражка с дубовыми листьями, китель с двумя рядами наград, отнюдь не боевых. Савченко проходил по делу как организатор. Прямых доказательств пока ноль.

Косвенные. Телефонные разговоры, перехваченные оперативниками транспортной полиции и показания одного человека. Этого человека звали Тарасенко.

Максим Павлович Тарасенко, 45 лет, бригадир поездной бригады 7-го вагона поезда №44 дальнего следования. 21 год на железной дороге, 12 из них — бригадиром. Тарасенко согласился дать показания в обмен на изменение меры пресечения с заключения под стражу на подписку о невыезде.

Допрос был назначен на 18 сентября в узловом городе. До 18 сентября оставалось чуть больше суток. Оксана закрыла папку.

Посмотрела в окно. За окном уплывало плоскогорье. Станция за станцией.

Лес подступал к насыпи вплотную. Кое-где осины уже начали желтеть. Облака висели низко, серые, тяжелые.

По радио в коридоре кто-то прибавил звук. Передавали новости. Ведущий читал сводку.

Где-то в одном южном регионе сожгли колонну, где-то под столицей задержали группу торговцев оружием. Голос ведущего был ровный, спокойный, привычный. Такой голос мог сообщить о конце света, и слушатель долго бы не понял, что что-то изменилось.

Роман Олегович зашел еще дважды. В первый раз забрать стакан. Постучал, вошел, посмотрел на разложенные на столе бумаги.

Работаете? Работаю. По работе едете? По работе. Не мое дело, конечно, спрашивать, я просто так, для разговора.

Я понимаю. Он забрал стакан, подошел к двери. У двери задержался.

Вы первый раз через нас едете? Нет, я по этому маршруту хожу часто. Странно, я лица помню. Ваше лицо впервые вижу.

Я обычно беру другой состав, сегодня этот. А, понятно. Он вышел.

Оксана сидела еще минуту. Потом встала, подошла к двери. Опустила защелку, подергала.

Защелка была хлипкая, но работала. Над защелкой была цепочка. Она ее не накинула…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇