Они решили запугать медсестру, но слишком поздно узнали, кто находится совсем рядом

Марину приняли медсестрой в хирургическое отделение большой городской больницы. Она работала старательно, брала дополнительные смены и быстро заслужила доверие врачей. Жить решила в комнате общежития при больнице, хотя Артем предлагал снять квартиру получше. Конверты она теперь принимала неохотно и оставляла себе лишь небольшую часть, повторяя, что зарплаты хватает. Савченко уважал ее самостоятельность, но продолжал помогать незаметно. Они виделись раз в месяц или два, созванивались коротко. На вопрос о делах Марина привычно отвечала, что все хорошо и работы много.

Между ними сохранялась дистанция, рожденная разными жизнями. Она спасала людей, он десятилетиями принадлежал преступному миру. Марина не осуждала его, но и не расспрашивала о делах. Артем, в свою очередь, никогда не втягивал ее в свои связи. Встречаясь, они говорили о больнице, бытовых заботах и здоровье. За сдержанностью пряталась глубокая близость: девушка любила его как отца, а Гранит давно считал ее дочерью. Просто оба не умели произносить эти слова вслух и предпочитали доказывать отношение поступками.

Прошли 2014, 2015 и 2016 годы. Артем перешагнул пятидесятилетний рубеж. Волосы почти полностью поседели, на лице углубились морщины, однако здоровье пока не подводило. Он все реже соглашался участвовать даже в безопасных криминальных схемах и избегал людей, которые могли принести неприятности. Гранит понимал, что новый срок станет тяжелее прежних. Но весной 2017 года следователи подняли старое дело о крупной финансовой операции трехлетней давности. Кто-то из бывших партнеров, спасая себя, дал показания против Савченко.

Доказательства оказались убедительными. В начале июля суд назначил семь лет строгого режима. Пятьдесят один год, очередной приговор, знакомая перспектива бараков — Артем принял все без внешней реакции. Его снова отправили в ту же старую колонию, где он когда-то уже провел долгий срок. Старожилы помнили Гранита, молодые знали его имя по рассказам. В швейном цеху он вернулся к машинке и рабочим рукавицам, жил по прежним правилам и не вступал в конфликты с администрацией. Внутренне он считал эту отсидку последней.

Узнав приговор, Марина написала, что будет присылать продукты и приезжать на свидания. Артем ответил категорическим отказом: просил не тратить молодость на дорогу к колонии и строить собственную жизнь. Она не послушалась. В начале 2018 года девушка приехала лично. Они сидели за широким столом под наблюдением сотрудника и разговаривали сдержанно. Марина сообщила, что переехала ближе к месту заключения и устроилась в больницу соседнего поселка. Гранит хотел возмутиться, но увидел знакомое упрямство Романа и понял, что переубеждать бесполезно.

Переезд потребовал от Марины отказаться от привычного отделения и комнаты в общежитии. Она сделала это без просьбы Артема, заранее нашла работу и сняла недорогое жилье. На том свидании девушка объяснила, что не собирается семь лет наблюдать издалека, как он стареет в колонии. Савченко напомнил, что обязанность защищать лежит на нем, а не на ней. Марина ответила: семья не ведет счет, кто кому должен. Эти слова заставили Гранита замолчать, потому что спорить с их правдой он не мог.

Два года прошли в привычном режиме. Подъем, проверка, швейный цех, короткий отдых, отбой. К Артему обращались за советом и разрешением споров. Он говорил мало, но старался судить одинаково независимо от статуса просителя. Весной 2019 года пришло письмо, которое Гранит перечитал дважды. Марина получила место медсестры непосредственно в больнице этой колонии. Хорошие рекомендации помогли пройти отбор, зарплата была выше поселковой, а к обязанностям следовало приступить через две недели. Новость одновременно согрела и напугала его.

Теперь она находилась бы рядом, но среди множества заключенных, годами не видевших нормальной жизни. Артем слишком хорошо знал, какие опасности несет такое место молодой женщине. Он немедленно написал, требуя еще раз подумать и отказаться. Марина не ответила. Через месяц Савченко вызвали на плановый осмотр. В медицинском кабинете возле зарешеченного окна стояла она — в белом халате, с журналом в руках. Услышав шаги, девушка обернулась, узнала его и не позволила лицу измениться. Для всех присутствующих они должны были оставаться медсестрой и заключенным.

Марина Романовна официальным тоном предложила сесть, закрепила манжету тонометра, измерила давление и внесла цифры в карту. Артем отвечал сухо, не отводя взгляда. Ему хотелось спросить, зачем она подвергла себя риску, как устроилась, не страшно ли ей. Вместо этого он сказал, что жалоб нет, поднялся и вышел. Дверь закрылась, оставив дочь по ту сторону. Их первая встреча на территории колонии длилась несколько минут, но обоим стало ясно: тайну придется охранять особенно тщательно.

В коридоре Артем замедлил шаг, услышав, как за дверью вновь зашелестели страницы журнала. Марина не выбежала вслед, не позволила себе ни одного лишнего слова — значит, понимала опасность не хуже него. Это одновременно успокаивало и причиняло боль. На воле они виделись редко, но могли хотя бы назвать друг друга по имени. Здесь даже такое право становилось угрозой. Гранит решил, что будет обращаться в медицинский корпус лишь при реальной необходимости, как бы сильно ему ни хотелось убедиться, что у девушки все благополучно…