Перед отправкой дед-сосед отдал солдату старый крестик со словами: «С ним ты вернешься»

Летом Александр впервые поехал на склад к Ольге как человек, способный помогать. Тяжелые коробки он не таскал, зато проверял списки, клеил наклейки, подписывал пакеты крупным почерком. Левая рука быстро уставала, и он злился, когда пальцы переставали слушаться.

На складе теперь висели правила: два человека проверяют каждый перевод, документы не пересылаются в личные чаты без необходимости, голосовые не считаются подтверждением без письменного согласования. Кто-то ворчал, что стало сложно. Ольга отвечала:

— Сложно — это хоронить доверие. Остальное бумажки.

Однажды пришел Дмитрий. В рабочей куртке, с опущенными плечами. Принес фонарики и квитанции об очередном возмещении. Люди на складе замолчали.

— Привет, — сказал он Александру.

— Привет.

Обниматься он не полез. И это было правильно.

Они вышли во двор. Пахло пылью и цветущей липой. За забором дети гоняли мяч.

— Я устроился на работу, — сказал Дмитрий. — Помогаю Оле с проверками. Не из-за показухи. Раньше я все делал так, чтобы ты увидел. Теперь пытаюсь делать и без этого.

Александр молчал.

— Я не прошу простить. Просто понял: страшнее наказания — проснуться и вспомнить, как ты на меня посмотрел.

— Это не вернет Андрея.

— Нет.

— И отца мне не вернет.

— Нет.

Александр прислонился к стене.

— Я пока не могу быть твоим братом, Дима.

— Понимаю.

— Но могу не желать тебе пропасть окончательно.

Дмитрий выдохнул, будто эти слова стали поручнем над ямой.

Вечером дома Аня рисовала новый дом: мама, папа, дед Иван и маленькая девочка. В углу стоял еще один человек, отдельно, возле калитки.

— Это кто? — спросила Мария.

— Дядя Дима. Он пока не вошел. Но калитка есть.

Александр посмотрел на рисунок. Дети иногда рисуют правду точнее взрослых…