Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел

И в тот же миг он растворился в густой, непроглядной темноте так же внезапно, как и появился. Сколько Трофим Петрович ни звал сына, тот больше не откликался. Мрак плотной стеной заслонил и свет, и Павла.

Старик проснулся от собственного крика, весь мокрый от холодного пота.

— Нечистая сила какая-то, прости Господи, — пробормотал он. — Как это Аленушка может быть не внучкой? Моя она внучка. Моя, и никак иначе.

Он списал страшный сон на наваждение, рожденное горем, жарой и больной головой.

Выпил таблетку и снова провалился в тяжелый ночной сон. Утром пошел дождь — мелкий, серый, моросящий. Он не прекращался ни на минуту, будто сама земля оплакивала усопшую рабу Божью Алену.

Такой же дождь лил и в душе Трофима Петровича. После отпевания в церкви похоронная процессия двинулась к сельскому кладбищу. Местные женщины, словно сговорившись, завели тягучий, заунывный плач.

Старик держался из последних сил, которых у него и так почти не осталось. Он согнулся под тяжестью горя, седые редкие волосы трепал сырой ветер, а морщинистые руки дрожали мелкой, беспомощной дрожью. Трофим Петрович никак не мог поверить, что вот-вот наступят последние мгновения, когда Аленушка еще будет здесь, рядом с ним, на этой земле.

Еще немного — и копальщики опустят гроб в могилу, а потом снова закидают его землей. Сердце старика забилось, будто пойманная птица. Он не выдержал и хрипло, отчаянно крикнул:

— Откройте гроб! Дайте мне еще раз с внучкой проститься!..