Почему на церемонии прощания дед внезапно побледнел

Постучусь к Богу в гости. Может, примет. Все-таки семьдесят пять лет прожил. Пора уже. В поселке меня знают, бывший полицейский инспектор как-никак. В сырой земле похоронят, неприкаянным не оставят.

Похороны Алены соседки обещали помочь устроить, да и добрые люди в селе не отвернулись. Почти все скопленные деньги Трофим Петрович отдал на прощание с внучкой, только себе на погребение немного оставил. А жара стояла такая, что дышать было нечем.

От духоты у старика сильно кружилась голова. Казалось, еще немного — и она расколется. Он решил лечь пораньше, чтобы выдержать завтрашний страшный день, день последнего прощания с Аленушкой.

То ли зной его доконал, то ли душевная боль стала невыносимой, он и сам потом не мог понять, только приснился Трофиму Петровичу странный сон. Во сне явился к нему сын Павел и сказал такие слова, от которых старика пробрала дрожь.

— Здравствуй, батя.

— Здравствуй, сынок.

Увидев Павла, Трофим Петрович почувствовал, как больно сжалось сердце. Он с надеждой спросил:

— Ты за мной пришел, сын?

— Нет, батя, — виновато ответил Павел. — Тебе еще мои земные дела завершить надо. У тебя внучка есть. Найди ее.

— Что ты такое говоришь, Паша? — растерялся старик. — Умерла Аленушка. Не уберег я ее. Разве ты оттуда не видишь?

Павел покачал головой.

— Нет, батя. Не твоя это внучка…