Почему на могиле, где «не водились птицы», еда исчезала за считанные минуты

Куда-то, где никто не подбирал.

В тот вечер Вера долго стояла у окна, глядя на пустую кормушку. Закат красил небо в персиковый, сосны отбрасывали длинные тени. Где-то за лесом садилось солнце, и кладбище – она знала это, хотя отсюда его не было видно – тонуло в сумерках.

Она тряхнула головой. Глупости. При чём тут кладбище.

Денис приезжал на выходные, уезжал в воскресенье вечером. Ему было под сорок, он работал инженером на заводе в городе, и летом, когда жена с дочкой перебирались на дачу, оставался один в пустой квартире.

Вера знала, что ему тяжело – но знала и то, что Полине нужен воздух, лес, свобода бегать босиком по траве. В городе ребёнок сидел в четырёх стенах, а здесь расцветал.

Сама Вера вела бухгалтерию из дома – между отчётами и обедом, между стиркой и поливом грядок. Ноутбук стоял на веранде, и она работала, глядя на яблони, которые посадил ещё отец.

Отца не стало давно, когда Вере было двадцать три. Мать пережила его на много лет и умерла два года назад, осенью, от инсульта. Вера до сих пор просыпалась иногда с ощущением, что мама жива – что вот сейчас раздастся телефонный звонок, и в трубке будет знакомый голос: «Верочка, как дела?»

Полине тогда было четыре. Слишком маленькая, чтобы понять смерть, – но достаточно большая, чтобы спрашивать, куда уехала бабушка и почему она больше не звонит.

Вера тогда не нашла правильных слов. Сказала что-то про небо и звёзды, про то, что бабушка теперь смотрит на них сверху. Полина слушала серьёзно, кивала, а потом ушла к себе и до вечера собирала из конструктора лестницу – чтобы достать до звёзд, объяснила она потом.

С тех пор они на дачу не приезжали. Целых два лета. Вера не могла – слишком больно было видеть мамин дом без мамы.

Но в этом году Денис настоял: Полине нужен отдых, хватит сидеть в городе. И Вера согласилась. Сейчас она думала, что зря.

Дочь стала пропадать. Ненадолго – на час, полтора. Вера поначалу не придавала значения.

Соседские дети – у Комаровых мальчишки-двойняшки, у Сергеевых девочка чуть постарше, – качели у магазина, лужа за забором, старый пень, на котором можно играть в дом. Мало ли куда можно убежать в шесть лет.

Но потом Вера заметила: Полина уходит всегда в одну сторону. Не к магазину – тот был направо. Не к соседям – их участки слева и напротив. Дочь шла прямо – туда, где кончался сад и начинался лес.

В сторону кладбища…